- С чего это вдруг? - возмутилась Ника. - У нас два камня. По правилам, это ничья.
Тролль погрозил кулаком.
- Ничья? Посмотри на мой камнище и на твой камушек. Очевидное превосходство.
Девушка посмотрела на синюю лапу тролля, которая по размеру была сравнима чуть ли не с ее головой.
- Если рассуждать логически, то да, - согласилась Верис. - Но по правилам игры... я тебе уже объясняла это... если выпадают два одинаковых предмета, то игроки переигрывают. Так что давай еще раз. Или ты испугался?
- Я испугался? Га! Давай еще раз, - гаркнул Цератоп и они начали игру заново.
На этот раз агент службы охраны показала два пальца, а синекожий раскрытую ладонь. Ника сделала импровизированный разрез 'бумаги' и триумфально объявила монстру о его проигрыше.
Тролль возмущенно всплеснул руками и сказал:
- Что? Как? Это нечестная игра!
- Почему нечестная. Тут, даже логически все сходится - ножницы разрезают бумагу.
-Переиграем, - предложил Варпо и с грозным выражением морды, сжал лапу в кулак. - Давай, давай, фря. Или ты испугалась?
- А вот это уже нечестно, - обиженно сказала Ника.
- Так, если сейчас не переиграем, то я никуда тебя, фуфыря, не поведу.
- Хорошо, - проглотив капризы синекожего чудовища, сказала девушка и согласилась переиграть. - Камень. Ножницы. Бумага. Раз... два... три!
И в этот раз удача улыбнулась представительнице великородных маджикаейв. У госпожи Верис выпал снова 'камень', а у тролля 'ножницы'. Покривившись и попыхтев, монстр не сразу, но все же согласился, что даже его огромные и мощные ножницы со временем могут затупиться об это маленький девчоночий камушек.
- Теперь ты согласен, что проиграл? - спросила Ника звонко.
- Согласен. Но я не проиграл! Просто не повезло...
- Пусть так. Значит, ведешь меня в заповедник?
- Веду.
- Завтра?
- Дай собрать вещи и поведу сегодня.
Ника задумалась:
- Нет. Мне и самой вещи собрать надо. Завтра.
- Как скажешь... голубка... Завтра в десять жду тебя в баре на болоте. Знаешь где это?
Девушка задумалась и сказала:
- Найду.
- Какой бес меня за язык дернул... - огорченно произнес Цератоп и подумал, что в этой простецкой игре, должна быть и своя незатейливая стратегия. Он решил, что в последний момент поступил необдуманно, загадав очевидно самый слабый предмет - 'бумагу'. И больше этой ошибки он не повторит.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 'ЗАПОВЕДНАЯ ЗОНА'
Этим вечером Ника не стала перемещаться домой, ибо понимала, что придется объясниться с Кирраном, говорить неприятные вещи и услышать то, чего слышать совсем не хочется. Ко всему прочему, агент Верис была полна решимости доказать 'просто соседу', что может обойтись и без приятельской помощи. Никария больше не собиралась втягивать друзей в непростые передряги.
Уставшая после самого некомфортабельного перемещения в ее жизни, и грязная, будто на ней писали картины обозленные экспрессионисты, девушка подошла к дому номер двадцать один, устало поздоровалась с Кабаном, и, ничего не ответив на колкости домового стража, вошла. Если бы пару дней назад кто-нибудь сказал госпоже Верис, что наступит момент, когда в убежище ненавистного маджикайя ей будет находиться вольготней, нежели в собственной квартирке, она бы не постеснялась вцепиться этому хохмачу в волосы. Но сейчас Ника с прискорбием осознала сей факт.
В доме Грегори Фроста стояла подозрительная тишина.
'Неужели сбежал?' - подумала агент службы охраны.
Волнение раскаленными клещами сжало горло. Ника заметалась по квартире. Кухня, гостиная - пусто.
- Фроооост! - прокричала она, остановившись у его спальни и пинком отворила захрустевшею дверь.
- Потеряли кого-то? - оживленно спросил Грегори, смиренно сидевший на своей кровати.
Агент Верис никогда не была так рада видеть Фроста, как в эти несколько секунд.
- Я думала, вы сбежали!
- Я тоже подумывал: а не сбежать ли мне? - сказал маджикай усердно обматывая браслет на левой руке белой лентой, на которую предварительно были нанесены лабиринтоводящие знаки.- Проблема в том, что дневник, который мне нужен - у вас.
- Что это? - спросила Ника, указывая на расписную полоску ткани.
- Это для того, чтобы я смог переместиться и агенты не сумели меня засечь. А вы... нашли проводника?
- Да, - ответила девушка, затем осмотрелась.
Ей показалось странным, что обстановка в спальне этого дома была почти идентичной комнаты сигнатурного маджикайя в храме.
Простая узкая кровать располагалась у стены, рядом находилась одинокая, нарочно состаренная хозяином тумба. В противоположном углу стоял запертый секретер из темного дерева, над которым висели несколько книжных полок. У плотно зашторенного окна пряталось в тени кресло с высокой спинкой. Спальня была декорирована в серебристых тона и казалась, как просторной и светлой, так и враждебно холодной.
- Дежавю, - произнесла Ника. - Комната такая же как...
- В храме, - перебил Фрост, и на какое-то время замолчал, помогая себе зубами завязать узел на ленте. - Это вынужденная мера. Каждый раз, просыпаясь в чужом месте, я чувствую себя крайне уязвимым. Мне хотелось, открывая глаза и не зная всего скверного, думать, что нахожусь дома. Но откуда вам известно, как выглядела моя комната?
- Когда я искала вас в храме, я была не только в вашем кабинете, но и в спальне. Не помните?
- Вас в моей спальне? Если бы мог, я это запомнил, - сказал мужчина огорченно. - Не расскажете мне, как прошел ваш день? - он оглядел запачканную девушку. - Вы провели его в печной трубе?
Ника недовольно закатила глаза и спросила:
- К сожалению, нет. Но раз уж вы заметили... можно... мне воспользоваться вашей ванной?
- Да, вам бы это не помешало, - произнес Фрост, кивнув, и показал на серую дверь напротив.
Проходя мимо прикроватной тумбы, девушка заметила тетрадь в коричневом переплете. На обложке черным маркером была выведена надпись 'Грегори Фрост прочти это немедленно' и несколько незнакомых агенту символов.
- Это тот самый дневник? - с улыбкой поинтересовалась Ника.
Фрост ничего не ответив, дотянулся и стащил тетрадь с тумбы.
- Дайте, как-нибудь почитать, а? - сказала Верис, закрывая за собой дверь ванной.
Маджикай сунул дневник в стоящий у кровати рюкзак. Без этой тетради, которой обычные пубертатные малолетки смущенно доверяют свои переживания, передвижение Грегори Фроста по жизни было просто бессмысленно. Все что не записано - утеряно. Несколько страниц, около двадцати - вот и вся его жизнь за последние годы.
Ника долго смывала следы копоти и неблагополучия, застирывая, где могла, одежду, при этом отказалась использовать чудотранское мыло, которое так весело глядело на нее с края раковины. Девушка посмотрела в зеркало и мысленно спросила у своего отражения: 'Куда же ты лезешь?'. Подумав, что все равно нечего терять, Верис воспряла духом и пожелала себе удачи.
- Хозяин и Человек Официально Представляющий Службу Охраны куда-то собираются? - спросил появившийся над чугунной ванной домовик.
- А тебя не учили, что подглядывать за девушками нехорошо?
- Мы не подглядываем. Мы следим, чтобы Человек Официально Представляющий Службу Охраны чего-нибудь не украл.
-Сейчас, официально, я представляю только саму себя, - произнесла Ника, вспомнив, что была прислана в этот дом, лишь для своей безопасности.
- Мы слышали, вы собираетесь в заповедник, - прощебетал страж.
- У тебя слишком большие уши, - сварливо сказала Ника и потянулась к домовику.
Но страж скорчив рожу, исчез под кафельной плиткой.
Ника тяжело вздохнула и снова посмотрела в зеркало. Верис мало что знала о заповеднике. Слышала лишь, что резерват - место, где магия текла естественно. Там царили свои созидательные законы возникновения сил и равновесий. Боясь природных способностей, словно чумы, великородные маджикайи на протяжении нескольких сотен лет ссылали в заповедник, все, что, по их мнению, представляло угрозу, но было на грани вымирания.
Ника проверила, находится ли дневник Менандра в ее сумке, убедившись, что ценный фолиант на месте, вышла из ванной. Фроста в комнате не было, и агент Верис решила воспользоваться моментом и осмотреться. Девушка подумала, каково просыпаться каждое утро в знакомой обстановке, даже не предполагая, что мир за окном существенно изменился. Ника поняла, что мало чем отличается от Фроста, потому как, несмотря на то, что ее фактическая память находилась в относительном порядке, девушка не знала иного времени, кроме воспоминаний.