Ника вдохнула теплый воздух, как ей показалось, насквозь пропитанный запахом дешевого ликера. Она бы с удовольствием начала осмотр убежища, но глубоко посаженый капюшон, словно крохобор, выдавал обзор лишь на пару метров вперед. Все, что агент смогла рассмотреть, так это удобные кресла в центре, стены, обклеенные какими-то старыми фотографиями, банкнотами и вырезками из газет, да длинную отполированную стойку ресепшена, за которой стоял громкоголосый толстопуз. Он вытирал пыль со странного предмета, чем-то напоминающий неуклюжий позолоченный комбайн.
- Мой номер свободен? - спросил Фрост, приложив указательный палец в специальную выемку на агрегате для кровавой оплаты номера.
На деревянной панели, на которой висели сотни ключей, загорелся огонек над номером двести пятьдесят восемь.
- Господин Джелу, - обходительно произнес тучный представитель мормоликов и передал связку маджикайю. - Ваши ключи. Давно вас не было.
- Путешествовал, - ответил Фрост с мягкой улыбкой.
Порой Нике казалось, что подобные дежурные фразы произносят только для того, чтобы указать на личную неприязнь к собеседнику.
- Хорошо отдохнули? - спросил пучеглазый.
- Не передать как, - произнес Фрост и, бросив невеселый взгляд на спутницу, сказал: - Со мной госпожа Вентоса. Она переночует в моем номере.
Ника задрала голову, что бы испепелить Фроста взглядом, но капюшон лишь сильнее сдвинулся на нос.
Мормолик улыбнулся и произнес то, что говорит всем новым постояльцам:
- Цена наших услуг - одна капля крови.
Фрост толкнул девушку локтем и сказал:
- Положи туда палец. Им нужна твоя кровь.
-Чшшшштооо? - донеслось шипение из-под капюшона.
-Это безопасно и тебе ничем не грозит, - заверил мужчина.
Ника выдохнула через ноздри, словно бык получивший укол бандерильей . Она помнила, рассказы Лушаны о том, что их общине ничего ненужно, кроме крови и положила палец в золотой 'комбайн'. Раздался звонкий щелчок и что-то, будто оса ужалило девушку.
- Ссс-ау! - всхлипнула Ника, отдергивая руку. Капля крови проступила в центре петлевого узора на подушечке указательного пальца и покатилась по фаланге. - Было больно, - пожалилась девушка.
- Спасибо за понимание, - с легким наклоном головы поблагодарил мормолик. - Приятной вам ночи.
- Я здесь не затем, о чем вы подумали... - начала была оправдываться Верис, но Грегори тут же пресек эти стеснительные извинения, дернув девчонку за плечо.
- Никого не заботит, зачем ты здесь, - прошептал он.
- Зато меня заботит моя репутация.
- Госпожа Вентоса, - сквозь зубы проговорил Фрост, - здесь никому не интересно, кем ты на самом деле являешься. Никто не требует имен, удостоверений, денег. Им нужна только капля крови. Капля крови и постоянная резиденция до конца дней - твоя. Разве это плохо? - маджикай подтолкнул девушку к лестнице.
- Это не просто плохо, это подозрительно, - пробубнила мегера из-под капюшона.
Мормолики получали силу через чужую кровь. А благодаря этому убежищу у них в распоряжении была огромная генотека экстраординарных способностей. В этом волшебном мире, каждый выкручивался, как мог.
Поднимаясь по лестнице, девушка бросила взгляд на грузного мормолика, который с особым энтузиазмом вытаскивал пробирку с кровью нового посетителя.
Номер Грегори Фроста выглядел, так же, как и комната в доме на Благополучной улице: те же серебряные оттенки, та же кровать, кресло и плотно зашторенные окна.
Сам маджикай сидел за секретером и, несмотря на то, что его клонило в сон, изучал фолиант Менандра. Интерес, подогреваемый новыми фактами, заряжал энергией разум, но не тело мужчины. Сладкая дремота страстной красавицей, манила в постель, но Фрост, словно последователь пуританской морали, не поддавался соблазну.
Агент Верис, не разувшись, сидела на кровати и сверлила маджикая взглядом. Мягкая подушка приятно обнимала уставшее тело. Девушка была расслаблена, и ей хотелось говорить:
- А вы маджикай в каком поколении? - зевнув, спросила она.
Фрост перевернул страницу дневника и ответил:
- Я эвентуал. Мои родители были простыми смертными. До двадцати трех лет и я был таким.
- Вы шутите? - удивилась Ника.
- Нисколько.
- И как вы стали маджикайем?
- Слишком долгая история, Верис. Половину из этого я уже не помню. У меня было другое имя. Другая жизнь. Но я достаточно пробыл в Умбраседес, чтобы понять, как мне повезло.
- Я была сегодня там. Жуткое место и подлые люди.
Фрост заинтересованный предметом разговора больше, чем эротическими шарадами старика, отложил ручку и повернулся к девушке.
- Верис, обычно, чем тебя кормят, тем ты и опорожняешься. По условиям договора, не родившая 'правильного' отпрыска женщина-эвентуал теряет все привилегии мужа и отсылается в колонию. Несмотря на то, что у мужика есть три попытки, его участь тоже незавидна. После того, как забетонируют поле, вы хотите, чтобы на нем выросли цветы? - сердито поинтересовался маджикай.
- Походу, там и до бетонирования никакие цветы не росли. Так... это получается, вы из Умбраседес попали в Рубикунда?
- Да. Мне часто фартило до того злосчастного праздника шаманов, - ответил Фрост со вздохом. - Хм. Честно говоря, я даже понимаю, почему на меня после... якобы смерти, навешали столько злодеяний. Из-за моего происхождения. Я из колонии ублюдков, поэтому, по-вашему, наверняка такой же. Удивительно, что большинство маджикайев не понимает, что сами родом из грязи. Есть 'далекая кровь', а 'чистой крови' уже нет.
- Вурхолчи, - добавила Ника.
-Вы, Верис, сами видели этих уродцев?
- Да кто бы мне позволил?
- Вот и я о том. Может, и нет их, - сказал маджикай, вернувшись к изучению фолианта.
Ника посмотрела на Фроста, было так странно находиться с ним в одной комнате и не испытывать животной потребности четвертовать 'ублюдка'. На все в нашей жизни дается свое время - свое время у любви, у радости и печали. И девушка была готова с прискорбием заявить, что ее ненависть к этому мужчине подверглась тому же вырождению, что и наследники чистой крови. Ника вздохнула и достала мобильник. Обычно если подруга не появлялась дома и не предупреждала, Кирран всегда названивал или сбрасывал тревожные сообщения - в этот раз на дисплее телефона не было ни одного пропущенного звонка или смс.
-Уже поздно. Вы не хотите вздремнуть? - спросила девушка, вырывая Фроста из паутины фраз и намеков.
Мужчина ответил коротко:
- Нет.
- Не устали?
- Не хочу что-нибудь упустить. Если я усну, то проснувшись уже ничего, не вспомню.
- А как же ваш дневник? Вы больше его не пишите?
- Верис, я не могу описать все. Это глупо и занимает слишком много времени. К тому же, то, что я конспектирую в дневнике, носит лишь информационный характер. Какие-либо эмоции или чувства мне уже не испытать. - Фрост покачал головой, ведь если он кого-то ненавидел сегодня, и завтра об этом факте прочитает в дневнике, это будут всего лишь слова. Нелепое сочетание букв, которое, если нет воспоминаний, ничего не значат. - Для того, что бы что-либо чувствовать, я рисую символы на своем теле. Они вызывают непросто воспоминания, а рефлексы на что-то или кого-то. Это очень помогает. Получается что-то типа шестого чувства, когда я ничего не помню, но что-то ощущаю. Все же, жизнью человека правят впечатления, связанные с воспоминаниями, а не сухие факты.
- А я? - Ника снова зевнула.
- Что вы?
- Вы оставили какой-нибудь символ обо мне?
Фрост посмотрел вверх и словно кивнув потолку, сказал: