Сердце колотится.
— Отличная мысль. Нельзя же, чтобы парни думали, что моя жена свободна, — шучу, но выходит глухо.
— Не хотелось бы, чтобы Мэри Сью начала что-то подозревать до гала. Олив устроит истерику, если всё сорвётся. Она до жути хочет, чтобы у меня получилось.
— Ну да, нельзя этого допустить.
Когда она отпускает мою руку и начинает взбивать подушки, я понимаю, что пора уходить на диван. Руби устраивается, поворачивается на бок и выключает лампу. Я ложусь на диван, наброшенный сверху плед сжимается подо мной. Утром я точно проснусь с болью в шее. Уже сейчас ноет.
Я бью кулаком по подушке под плечами.
Теперь в комнате только наше дыхание. Снаружи доносится лёгкий шум вечернего города. Руби ворочается и в конце концов садится. Несмотря на темноту, я чувствую её взгляд.
— Рид, иди в кровать.
— Всё нормально, Руби. Серьёзно. Спи спокойно.
Она вздыхает и ложится. Проходит ещё минут десять. Я пытаюсь не стонать от боли в пояснице. Почти.
— Всё, хватит, — говорит она.
Через секунду она стоит надо мной в темноте, смотрит сверху вниз.
— В кровать, Ридси. Обещаю не посягнуть на твою добродетель.
Я хихикаю, когда она берёт меня за руки.
— Давай. Нельзя, чтобы у меня был поломанный муж.
Кто я такой, чтобы спорить с этой женщиной? Я выкарабкиваюсь с дивана и иду за ней к кровати. Она ведёт меня к левой стороне, толкает за плечи, и я сажусь на край матраса. Всё, чего мне сейчас хочется — обнять её за талию и уткнуться лицом в живот. Вдохнуть её.
— Хочешь стену из подушек между нами? — шутит она. Я слышу её улыбку, вижу перед собой её приподнятую бровь.
— Думаю, я могу доверять тебе и не волноваться, что ты полезешь ко мне, малышка.
Она тихо смеётся, идёт на свою сторону и скользит под одеяло. Кровать просто блаженство по сравнению с диваном. Я переворачиваюсь на бок лицом к Руби, и она делает то же самое. Я сдерживаю желание прикоснуться к её лицу, провести пальцами по контуру губ, по скуле. В воздухе запах её шампуня и мыла.
А лежа рядом с самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, всего в тридцати сантиметрах от неё, я твёрд как камень. Закрываю глаза, молясь телу перестать реагировать на её близость.
Оставаться другом. Быть тем, кто ей нужен. Не облажаться.
И вместо того чтобы прижать её к себе и впиться в её губы, я спрашиваю:
— Расскажи мне про свою семью.
Сначала она молчит. Между нами повисает пауза.
— Что ты хочешь знать?
— Какие у тебя родители?
— Ничего общего с твоими. Карьеристы, всегда были такими.
— А, знаю одну такую девушку, — поддеваю я.
— Ну, они заставляют меня казаться ленивой.
— Очень вряд ли. А сёстры?
— Тэмми — юрист, работает с папой. Сиенна — в финансах. А потом я — занимаюсь организацией мероприятий. Совсем не так престижно, как право или деньги. Они не забывают мне об этом напомнить. Но, думаю, для старших сестёр они нормальные. Мы любим друг друга… по-своему.
— Звучит зловеще.
Она усмехается.
— Может быть. Но это всё, что я знала. Пока не встретила твою семью.
— Ага, — я переворачиваюсь на спину, закидывая руки за голову. — У нас это вроде как врождённое — считать, что каждый должен принадлежать. Или хотя бы быть рядом, если захочет.
— Здорово, что у тебя это есть. Адди была права, твоя семья потрясающая.
— Адди так сказала?
— Ага. Думаю, теперь ты её от себя не отцепишь, даже если захочешь.
— Не думаю, что Хадсон когда-нибудь отпустит её.
— Ей повезло, что она нашла Хадсона.
Я бросаю взгляд на неё. В темноте видно, как в её лице появляется печаль.
Что это? Кто так ранил эту замечательную, добрую женщину?
— Хочешь поговорить об этом, Руби?
Она криво усмехается, проводя рукой по матрасу между нами.
— Я не в отношениях, Рид. По моим правилам. Но иногда я думаю — всё, что я делаю, все жертвы, на которые иду, оправдаются ли они в конце?
— А что для тебя этот «конец»?
— Своя собственная фирма по организации мероприятий. Когда-нибудь. Я уже больше десяти лет работаю, коплю. Я так близко, что не могу остановиться сейчас.
Я переворачиваюсь и приподнимаюсь на локте, глядя на неё сверху.
— У тебя всё получится, детка. Я вижу, как ты работаешь. Все мелочи. Всё, за что ты берёшься, выходит потрясающе.
— Спасибо. Бывают дни, когда кажется, что я вообще никуда не двигаюсь. Как будто бегу по чужому колесу.
— Когда-нибудь ты сама станешь хозяйкой этого колеса.
Она смеётся, откидываясь на подушку. И я не сдерживаюсь, касаюсь костяшками пальцев её щеки, запутываюсь в пряди волос. А потом убираю руку. Её смех утихает, но взгляд всё ещё прожигает меня в темноте.
Я отдёргиваю ладонь.
Грудь тяжело поднимается.
В такт её дыханию.
— Руби, — говорю я, но голос выходит хриплым и тихим. Она поправляет одеяло, подтягивает его к плечу и переворачивается ко мне.
Губы сжаты, и перед тем как закрыть глаза, она вздрагивает от холода.
— Спокойной ночи, Рид.
Я сажусь и аккуратно заправляю её под одеяло — с двух сторон, ладонями вниз, прижимая края.
— Как клоп в коробочке, — шепчу.
Она хихикает, и от этого тепло разливается по всему телу.
— Спокойной ночи, детка.
На её лице распускается улыбка, но почти сразу она её прячет.
— Спокойной ночи, Ридси.
Я ложусь на спину, уставившись в потолок, руки вдоль тела. Мне понадобится с добрый час, чтобы успокоиться и заснуть.
И когда я почти проваливаюсь в сон, она касается моего предплечья своей рукой, высунув её из своего кокона.
— Рид?..
— Да, детка?
— Я хочу, чтобы ты был счастлив.
В горле встаёт ком. Я втягиваю в себя рваный вдох.
— Я тоже этого хочу для тебя, Рубс.
Когда я просыпаюсь на следующее утро, солнце только начинает освещать комнату, и первое, что я чувствую — это её. Её сладкая, мягкая попка прижата ко мне, и мой каменно твёрдый член упирается прямо в её. Её волосы растрёпаны и закрывают половину лица, а руки крепко обнимают подушку.
Я лежу на самом краю кровати, на боку. И мне приходится приложить все силы, чтобы не обвить рукой её талию и не прижать к себе.
Потому что сейчас — это всё, чего я хочу.
Я бы отдал всё, чтобы просыпаться вот так, с ней, каждое утро. До конца своих дней.
И тогда всё остальное — перестало бы иметь значение.
С этим я бы смог справиться с чем угодно. С любыми проблемами. С любыми ударами судьбы.
Глава 9Рид
Сижу на краю кровати в гостиничном номере, при полном параде — в костюме и с галстуком-бабочкой. Если бы мои друзья меня сейчас увидели, стали бы ржать в голос, по крайней мере, в баре точно. Уже представляю выражение лица Мака, если бы он знал, где я нахожусь и чем занимаюсь. Кручу на пальце обручальное кольцо, уставившись в ковёр.
Открывается дверь ванной, и выходит Руби.
Из лёгких будто весь воздух вышибает. Я встаю. Электрический разряд пробегает по венам, сердце срывается с места, когда я провожу взглядом по ней — в тех самых красных туфлях, которые она обожает. Чёрное платье облегает фигуру, вырез в форме сердца подчёркивает грудь, короткие рукавчики, подол чуть выше колена. Настоящее воплощение элегантности.