— Я не могу...
Она закрывает глаза, будто пытается обдумать, что происходит между нами. Как будто она тоже чувствует всё, что чувствую я. Уже давно.
— Знаю. Прости, детка. Сорвалось.
Она тихо смеётся и вытирает глаза.
— Почему ты так меня называешь?
— «Детка»?
— Да.
— Потому что это правильно. Потому что, даже если мы с тобой всегда будем только друзьями, у меня в голове нет другого слова для тебя, Руби.
Я должен быть честным. Я знаю, что она уедет. Она мне ничем не обязана. Я хочу, чтобы у неё была та жизнь, о которой она мечтает. Просто очень не хочется терять единственное, в чём я когда-либо был уверен.
Когда дыхание полностью восстанавливается, и я снова контролирую своё тело, я помогаю ей вернуться на Магнита, и мы начинаем спуск с горы. Она молчит, прижавшись ко мне спиной. Её руки обвивают мои на поводьях — как якорь, если вдруг меня снова унесёт. Она — мой спасательный круг.
— Есть и другие способы зарабатывать на ранчо, не связанные с землёй и образом жизни Гарри, Рид, — говорит она вдруг.
— Да?
— Абсолютно. — Она разворачивается в седле, наши взгляды встречаются. — У тебя есть варианты. Хочешь посмотреть другие бизнес-модели?
— Конечно, детка. Всё, что угодно.
— Нет. Нет, Рид. Не всё, что я хочу. А что ты хочешь? Перестань угождать всем подряд — иначе однажды окажешься полностью несчастен.
Я крепче обнимаю её и прячу лицо в её волосах, не желая уходить из этой точки мира.
— Как скажешь, красавица, — бормочу я, уткнувшись ей в шею.
— Может, именно это и случилось с Гарри? — бросает она с усмешкой.
Я смеюсь так, что аж живот сводит. Похоже, не я один здесь умею шутить.
Обратная дорога пролетает слишком быстро, даже несмотря на вальяжный, ленивый шаг перегруженного Магнита. И когда я, наконец, распутываю своё тело от Руби и соскальзываю с седла, мир вокруг становится ощутимо холоднее.
И, чёрт побери, я не хочу, чтобы так было.
Руби Роббинс, возможно, действительно нашла способ всё изменить для меня. Но сейчас я стою перед Гарри Роулинсом, как полнейший дурак, раздираемый нервами, которые с каждой секундой поднимают меня всё выше, пока я пытаюсь собрать в кучу мысль, которую мы с ней вынашивали. Ту, с которой я могу жить.
Ладони вспотели, пульс шумит в ушах, заглушая слова, которые я изо всех сил пытаюсь произнести.
Ранчо-курорт.
Место, куда горожане смогут сбежать от суеты и на три-семь дней пожить, как настоящие ковбои и ковбойши. Прочувствовать на себе всё, что может предложить горная Монтана.
Руби стоит рядом. Ма сидит на своём привычном месте за кухонным столом, а Гарри — во главе. Как всегда.
Руби держит осанку, на лице — деловая маска.
Мне даже немного жаль старика.
Ладно, нет. Ни капли.
Руби слегка толкает меня локтем, и я скольжу планшетом по столу к Гарри. Он не отрывает от меня взгляда, пока тот движется в его сторону.
— С твоего разреше…
Руби больно пихает меня в бок — мы же договаривались. Пора говорить по делу.
— Я разработал модель, которая поможет развить ранчо по более выгодному, устойчивому пути. И хотел бы обсудить её с тобой, раз у тебя есть опыт в бизнесе.
Гарри опускает взгляд на планшет.
— Эта модель позволяет получать прибыль даже в периоды засухи или при низких ценах на скот. Доходы распределяются по нескольким направлениям.
Ма едва заметно улыбается. Я бросаю взгляд на Руби, которая усаживается рядом с ней. Я сам сажусь на край стола, в то время как Гарри листает слайды. Мы с Руби провели часы над этим — исследования, расчёты, презентация. Курорт на базе ранчо с тремя уровнями вовлечения: от гостей, желающих просто отдохнуть, до тех, кто готов испачкать руки и прочувствовать настоящую ковбойскую работу.
Когда Гарри доходит до последнего слайда, он передаёт планшет Ма. Она начинает внимательно изучать каждый пункт. Для меня это первый раз нечто подобное. А вот Руби наверняка не впервой вытаскивать такие презентации.
Гарри складывает руки домиком и откидывается на спинку кресла — капитанское, как он его называет. Всегда находил это ироничным. Это кресло должно быть маминым.
— Тебя не устраивает то, как мы всё это устроили? — спрашивает он. Его взгляд скользит между мной и Руби. Словно всё это — её затея. Я подаюсь вперёд, и по венам разливается тепло.
— Текущая модель зависит от одного источника дохода. Эта — даёт два, а может и больше. Это разумно. И позволяет мне наслаждаться тем, что я делаю, а не тонуть в бесконечной работе, отрезанный от всего мира.
Ма резко поднимает голову.
— Ты несчастлив?
Я смотрю на неё долго, будто у меня ком в горле. Лицо её тускнеет с каждой секундой молчания.
— Ма...
Но она кладёт ладонь мне на предплечье и говорит:
— Если это то, чего ты хочешь, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.
— Постой-ка! — Гарри резко подаётся вперёд, тычет указательным пальцем в стол. — Мы должны трижды проверить, будет ли спрос на то, что ты предлагаешь. Все цифры должен сверить бухгалтер. И, сын, менять всё только потому, что тебе что-то не по вкусу — это не причина.
Вот он — удар под дых. Точно в цель. Только Гарри Роулинс умеет так. Это его способ сказать, что я снова не дотягиваю до его ожиданий.
— Гарри... — предупреждает Ма.
Он оборачивается к ней.
— Нет, Луиза. Он даже сезон нормально не отработал, а уже хочет всё перевернуть. То, как мы здесь живём и работаем, сложилось не просто так. Эти городские замашки — мода. Пройдёт. А потом мы снова вернёмся к обычному ранчо. Только вот с долгами и накладными расходами от курорта. Не бывать этому.
Он хлопает ладонью по столу, подхватывает шляпу и уходит из кухни.
— Гарри! — Руби встаёт, зовёт его. Ма поднимает руку, вставая тоже.
— Луиза...
На лице Руби — боль. Из холодного профессионального выражения осталась лишь тень.
Я опускаю голову в ладони, пальцы вцепляются в волосы. Блядь. Я знал, что это будет тяжело. Но думал, что у нас хоть какой-то шанс есть.
Тонкие пальцы обхватывают меня за запястье.
— Рид, позволь мне с ним поговорить. Я лучше разбираюсь в таких вещах.
— Всё нормально. Всё равно спасибо, Рубс.
Я стону, опуская руки с лица на стол. Всё. Мне суждено быть простым ковбоем. Один и тот же день. Одни и те же заботы. Может, повезёт — умру от скуки. Я встаю, но она не идёт за мной.
Я выхожу через заднюю дверь на веранду и направляюсь к столу под ивой. Любимое место Ма. Здесь проходят наши воскресные обеды. Семейная традиция. Но вместо того чтобы сесть на скамью, я опускаюсь на землю у ствола дерева, прячась под её поникшими зелёными ветвями.
Плюхаюсь на землю, тяжело опускаясь на задницу, и закрываю глаза.
Что ж, никто теперь не скажет, что я не попытался.
Шаги шуршат по траве, медленно приближаясь.
— Всё в порядке, старшой?
Мак.
— Жив буду, — бурчу, даже не поднимая взгляда. Но когда брат тяжело вздыхает, и лавка под ним поскрипывает, я заставляю себя открыть глаза.
— Что это Гарри так взбесило, будто под ним земля горит, и он седлал бедного Чэнси? — усмехается Мак, но смех у него выходит натянутым.
— Сказал ему, что весь его образ жизни не на высоте.