Хмурясь, подаюсь вперёд и скрещиваю руки на груди.
— Прости, я часто бываю в баре. Со многими там встречаюсь.
— Ага, знаю. Передай своей бешеной цепной сучке, чтоб остыла, кстати. Это маленький город, и если хочешь сохранить свою репутацию, Роулинс, советую приструнить свою подружку.
— Ты о чём вообще? Моя кто?
Официантка, покачивая бёдрами, уходит прочь. Но, бросив через плечо злобный взгляд, добавляет:
— Ах да, передай ей, что она должна мне новый топ.
Я распахиваю глаза, пытаясь сообразить, к чему вообще она клонит.
Когда приносят мой кофе, это делает другая официантка — старше и без всякого желания быть вежливой. Я углубляюсь в почту, отвечаю на письма, выбираю те предложения, которые вписываются в бюджет и выглядят реалистичными. Время летит. Пока я стучу по экрану, прокручивая идеи по поводу туристического ранчо, проходит почти час.
— Выглядишь, будто погружён в свой мир, — раздаётся над головой.
Я поднимаю взгляд и вижу улыбающуюся Руби с сумкой на плече.
— Готов? Я умираю с голоду.
— Готов. Уходим. — Я резко встаю, бросаю чаевые у опустевшей кружки и веду Руби к выходу, прикоснувшись к её спине.
— Ты, похоже, и правда голодный, — говорит она, прищурившись.
— Нет. Расскажу в машине.
— Ладно.
Как только вьезжает моя чёрная красавица, натянутость внутри немного отпускает. Я открываю ей дверь, она забирается внутрь. Провожу рукой по волосам и снова надеваю кепку. Запрыгиваю в кабину и завожу мотор.
Когда мы отъезжаем от отеля, я поворачиваюсь к ней.
— Мне надо тебе кое-что сказать.
— Валяй.
— Официантка в ресторане меня узнала.
— Чёрт... — выдыхает она.
— Извини, Рубс. Может, она и не свяжет всё. А если и свяжет, то возможно, промолчит?
— Может быть. Очень надеюсь.
— Только дело в том, что это была девушка по имени Старр. Мы встретились однажды в баре. Ничего не было, я не заинтересовался. Но, похоже, она меня запомнила.
Глаза Руби слегка тускнеют, а нижняя губа оказывается зажата между зубами.
— Что? — спрашиваю я.
Она морщится.
— Я... возможно, однажды поговорила с ней в Льюистауне?
Я усмехаюсь.
— Что ты сделала, Руби Роббинс?
— Я плеснула ей в лицо вином. Но! — поднимает руку, словно адвокат в суде. — В свою защиту скажу: она поливала грязью одного очень дорогого мне человека. И она это, чёрт возьми, заслужила.
Я едва сдерживаю смех. Руки сжимаются на руле до побелевших костяшек. Паркуюсь у старой парикмахерской и ставлю машину на стоянку.
— То есть ты хочешь сказать, что Старр поливала грязью Рида Роулинса, и ты устроила ей демонстрацию?
— Ну... не в стиле Мака, конечно. — Она машет руками.
Я и не надеялся. Закрываю лицо ладонью и буквально рассыпаюсь в смехе. Она хихикает и проводит пальцами по моей щеке.
— Рид, она буквально охотилась за тобой, чтобы... — Она замолкает, опускает взгляд. — Чтобы втянуть тебя в какой-то тройничок или что-то в этом духе.
Она с трудом сглатывает.
И у меня перехватывает дыхание, когда на её лице появляется опустошение. Плечи опускаются с каждым вдохом.
— Рубс...
Она убирает руку с моего лица.
— Я знаю, это не моё дело. Но, боже, она была такой отвратительной. Я готова была ей в лицо съездить. Ещё повезло, что отделалась только бутылкой дорогого вина.
Я хмыкаю, и она тут же распахивает глаза.
— Рид, это не смешно!
Я наклоняюсь и обхватываю её лицо ладонями. Опустошённый взгляд снова пронзает меня.
— Ты что, ревнуешь, детка? Это не смешно. Это чертовски мило.
Дыхание у неё сбивается. Её пальцы обхватывают мои запястья.
— Я...
— Скажи мне, Рубс.
Она отстраняется, сжимает губы, уставившись в окно. Я выключаю двигатель и вылезаю из пикапа. Подхожу к её двери. Её карие глаза горят сквозь тонированное стекло. Открываю дверь, и она разворачивается на сиденье, будто собирается выйти, но я встаю между её ног, опираясь руками о раму двери.
— Ты уверена, что хочешь есть?
Теперь каждого моего вздоха недостаточно, и натянутость в джинсах от сильного стояка, которым она наградила меня одним только взглядом, должна быть объявлена вне закона.
— Рид... — шепчет она.
То, как она произносит моё имя... никогда не надоест.
— Я здесь, детка.
Её пальцы обхватывают ворот моей рубашки. Их тепло, скользящее по ключицам, пробивает током прямо в сердце. Моя левая рука свисает с рамы двери, и Руби скользит взглядом к кольцу.
Она сглатывает.
— Может, возьмём еду навынос?..
Глава 14Руби
Рид окончательно сбивает меня с толку. Все мои правила стремительно тускнеют, превращаясь из чёрно-белых в бесконечные оттенки серого. И, чёрт побери, если Мэри-Сью узнает его настоящее имя… Даже думать об этом сейчас не могу.
Обратная дорога проходит в основном в молчании. Мы едим на ходу, не желая, чтобы еда остыла. И мне доставляет настоящее удовольствие кормить его картошкой фри, пока он ведёт машину. Он хватает её прямо с моих пальцев, а потом награждает меня дерзкими улыбками, пока мы несёмся по грунтовке к его ранчо.
Рид загоняет пикап в сарай, а я зеваю. День был насыщенный. И он ещё не закончен, но я хочу обсудить кое-какие вещи, доработать сайт и систему бронирования перед сном.
Но Господи, мне сейчас просто необходим бокал вина.
Красного.
А лучше — Мерло.
Открывается дверь, и я понимаю, что всё это время просто ворон считала, уставившись в пустоту. Вздыхаю и поворачиваюсь к Риду. Он стоит с поднятыми руками, будто собирается вынести меня из машины на руках.
— Сама справлюсь, Ридси, — бурчу, хватая сумку и свою небольшую женскую.
Сиденья такие удобные, что я чуть не уснула. К счастью для этого красавца, его неуемный аппетит не дал мне отключиться. На уставших ногах я неуверенно двигаюсь вперёд, и он тут же ловит меня в тёплые объятия.
Когда его лицо зарывается в мои волосы, а объятия крепчают, я замираю — мои правила готовы вступить в открытое сражение с сердцем. Никогда раньше они не противостояли друг другу с такой силой.
— Хочешь, отнесу тебя в кровать, Рубс? — его голос утонул в моих волосах.
Я выскальзываю из его объятий со смехом.
— Нет, спасибо. Дойду сама.
Его лицо чуть грустнеет, но он берёт мои сумки и направляется к дому. Воздух прохладный, пахнет сеном и горами — запах, от которого кружится голова. Над головой — звёзды. Плотное покрывало серебристых точек висит так низко, будто до неба рукой подать.
Я иду за ним, стараясь не споткнуться о камни на дорожке. Мака в этот раз нет. И часть меня в восторге от того, что мы с Ридом здесь одни. А рациональная часть кричит, чтобы я остановилась. Чтобы всё оставалось в рамках дружбы.
Только мысль об этом вызывает во мне такую пустоту, какой я никогда прежде не чувствовала.
Не иметь возможности получить больше от единственного мужчины, которому я была нужна именно как человек, а не как банковский счёт или статус, это несправедливо до боли. Но есть причины, по которым всё устроено так, как устроено. Для меня. Для моей карьеры. Единственного желания, которое я помню с самого начала взрослой жизни.
Дверь скрипит, Рид включает свет одной рукой, в другой висят мои сумки. Я вхожу и оглядываюсь, я уже была здесь раньше, но не ночью и не с мыслью, что останусь. И это чувство... всё вокруг кажется таким правильным. Уютным. Земным.