Я сжимаю губы в тонкую линию, а брови опускаются почти до переносицы.
— На дворе 2024-й.
— Да, они всё понимают. Но, по их мнению, есть вещи, которые лучше оставить как было. И работа женщин внутри дома — одна из них.
— Но ты ведь работаешь здесь. И Мэри-Сью?
— Ну да, пока не выйду замуж, наверное.
Моё лицо перекосило.
— А как же Мэри-Сью?
— Ну, Билл же здесь, а он — двоюродный брат моего дяди, так что...
— Ты же шутишь. Насколько далеко назад во времени я откатилась за четыре дня?
Она смеётся, проводя рукой по латунному уголку моего чемодана, на котором уже отпечатки пальцев.
— Ну, вообще, я за всё это, знаете. Хочу в колледж, посмотреть мир. Может, когда-нибудь.
— Ага, — только и могу выдавить я.
Господи, что это вообще за место?
И как мне, ради всего святого, убедить Мэри-Сью в том, что у меня есть муж, если его не существует? Наверняка Олив как-то сможет уладить это...
Лифт звенит, двери открываются.
Верхний этаж.
Майли проводит меня до люкса. Карта — пик, замок щёлкает, и она толкает дверь. Внутри — роскошь: комната почти больше моей квартиры. Тот же сияющий мрамор, что внизу, свежие хрустящие простыни наполняют воздух ощущением чистоты. А в самом конце — две широкие двустворчатые двери на огромный балкон. Всё просто великолепно.
И если мне удастся завершить этот проект, не оказавшись на костре за свой грешный безбрачный статус — может быть, я даже смогу немного расслабиться.
Хоть чуть-чуть?
Телефон вибрирует в моей сумке.
— Я сама выйду, — говорит Майли, задерживаясь в дверях.
Я улыбаюсь ей и машу рукой, поднимая трубку.
— Олив! У нас проблема.
Глава 2Рид
— РО-У-ЛИНС!
— РО-У-ЛИНС!
— РО-У-ЛИНС!
Стук кулаков по столу с обеих сторон. Огромный парень, который вот-вот раздавит мне запястье своей лопатой, хмурится в паре сантиметров от моего лица. Будто прямой потомок Попая (*Попай — это культовый мультяшный моряк с трубкой и якорями на предплечьях, который становится невероятно сильным после того, как съедает банку шпината.), который готов разломать меня пополам.
Полуголый и залитый потом, я готовлюсь к боли, крепче сжав его ладонь. Напрягаю руку, упираясь в его дёргающееся предплечье, пытаясь хоть на миг удержать равновесие.
Армрестлинг — явно не моя сильная сторона. Но сегодня оно привлекло внимание двух девушек у бара. И я настроен выжать максимум из этих сочувствующих взглядов. Хотя бы одну заманить в кузов моего пикапа.
Будь здесь Хадсон, он бы уже отхлестал меня по затылку. Но его нет, а вероятность проиграть эффектно — крайне высока. А именно это мне и нужно. Проще быть неудачником, когда твоя семья от тебя ничего другого и не ждёт.
Роль, которую я давно освоил до автоматизма.
Но у неё есть свои плюсы.
Определённо. Я отрываю взгляд от брюнетки у бара, которая сейчас, кажется, вот-вот заплачет, наблюдая, как меня медленно, но верно добивают в поединке. Улыбнулся бы — не был бы на грани болевого шока.
Хорошо хоть, в приёмном покое Грейт-Фоллс всё по стандарту: дежурные врачи, нормальное оснащение. Мне не впервой.
— Рид, не надо! Тебе не нужно защищать мою честь! — струя дешёвых духов и запах сигарет оповещают о её приближении за секунду до того, как она повисает на руке Попая. — Пожалуйста, не стоит. Я выпью с ним, правда. Только не причиняй ему вреда.
Морда у здоровяка поворачивается к ней. Шея и лицо девушки заливаются румянцем. Если бы я не знал лучше, подумал бы, что она всё это затеяла специально — чтобы его взбесить. Его взгляд скользит вниз, к её груди, почти вываливающейся из майки. Захват на моей руке ослабевает.
— Ты ж не дашь ей так легко отвлечь тебя, дружище? — рычу я.
— Чё? — рычит он в ответ, и пальцы снова впиваются в руку.
Через секунду мою руку выворачивает в плечевом суставе, и тыльная сторона ладони со звуком шлёпается о дерево.
Чёрт.
Господи, это будет адски болеть завтра. Вокруг рев триумфа, его дружки празднуют победу. А меня оплакивают оставшиеся две барышни у стойки, уже снующие ко мне с тревогой в глазах.
— Боже мой, тебе лёд нужен? — спрашивает, кажется, рыжая.
— Может, отвезти тебя в приёмный? — вторая буквально млеет.
— Да ладно, девочки, всё норм. Пива и немного любви — и я снова как новенький.
— Сейчас! Я принесу тебе что-нибудь, — рыжая несётся к бару, а я плюхаюсь на диван у стены. Заведение небольшое, но в центре города, и к этому часу уже почти полное. Рыжая возвращается с двумя бокалами. Брюнетка устраивается у меня на коленях, берёт мою руку в ладони, щупает кости, двигает пальцы, как будто хоть что-то в этом понимает.
— Вроде ничего не сломано, — говорит она нежно.
— Значит, только гордость. И то не впервые, да?
Она целует меня в щёку, а я поднимаю свободную руку и беру её за подбородок. Через секунду она уже целует меня в губы. Мой член напрягается в джинсах, упираясь ей в задницу.
— Не забывай про меня, Рид, — мурлычет рыжая, опускаясь рядом на диван и ставя бокалы на стол.
— Думаю, пора закругляться, — говорю я, прекрасно зная, что сейчас они начнут возражать.
— Можно с тобой? — спрашивает та, что на коленях, склонив голову набок и прикусывая нижнюю губу. Рыжая тянется к моему уху и шепчет:
— Обе?
План: разработан, реализован, успех — полный. Вся кровь мигрировала вниз, а мозг, кажется, ушёл в отпуск до утра.
— Вы уверены? — изображаю наивность, нежно поглаживая больную руку, но при этом ухмыляюсь.
Рыжая шлёпает меня по плечу и смеётся.
— Не притворяйся. Мы всё знаем о твоей репутации. Мы здесь именно ради этого — чтобы переспать с великим Ридом Роулинсом.
И вот так, моментально, у меня всё падает, как дохлая селёдка.
Они охотятся за мной.
Сдерживая стон, который уже рвётся наружу, я говорю:
— Так, мне рано вставать завтра, дамы. Если вы не против... — развожу руки в стороны, ладонями вверх.
Брюнетка встаёт с колен, на лице — недоумение.
— Дамы?
Одно дело — иметь репутацию. Но совсем другое — когда за тобой гоняются именно из-за неё. Кто вообще добровольно хочет переспать с бабником? Кажется, именно так Хаддо меня и называет. Вот кому стоит сбагрить этих двух охотниц на член — так это моему старшему брату.
А я? Я лучше сам себе дверь открою.
Я выхожу из бара на тихий тротуар в центре Грейт-Фоллс. Улица подсвечена старинными фонарями. Несколько человек прохаживаются туда-сюда, как для пятницы — не густо. Витрины светятся, одно кафе всё ещё работает. Мой пикап стоит в квартале отсюда. С двумя банками пива на борту я вполне могу доехать обратно на ранчо, за Льюистоном.
Я слышу цокот каблуков ещё до того, как вижу её: блондинка с опущенной головой, в свете экрана телефона сверкают карие глаза. Её плечо задевает моё. Она бросает короткое извинение, взмахнув ухоженной рукой, но не отрывает взгляда от экрана.
Она меня даже не заметила.
Но я всё равно стою и смотрю ей вслед. Волны светлых волос подпрыгивают на плечах, бёдра качаются с каждым уверенным шагом. И всё это — на самых нелепых красных шпильках, что я когда-либо видел. Костюм сидит безупречно, подчёркивая фигуру, плотно охватывая талию. Эта женщина явно не отсюда. Ей не место в такой глуши.