— Точно не подо мной, — выдыхает он. — Это не для тебя, красавица.
Он садится в изголовье кровати, протягивая руки.
— Я хочу смотреть на тебя каждый раз, когда ты теряешь контроль.
Я медленно поднимаюсь на колени и ползу к нему по кровати, пока не оказываюсь у него на коленях. То, как он смотрит на меня, трепет и обожание... Черт.
Воздух с шумом поднимается к горлу, обжигая его.
Рид сжимает мои бёдра, притягивая ближе. Он наклоняется к кровати, протягивая руку к верхнему ящику, но я хватаю его за руку. Под моими пальцами проступают вены на его запястье.
— Нет, нам это не нужно. Я этого не хочу.
— Ты уверена?
Я киваю, затаив дыхание.
— Хорошо, детка, ты за рулем.
Я издаю тихий смешок. Всегда разговоры о машинах. Мои волосы, уже почти высохшие, падают мне на плечи и закрывают его лицо, когда я поднимаюсь на колени. Он прижимается мягким, широким кончиком к моему входу, и у меня перехватывает дыхание. Его лицо становится напряженным, и когда его руки возвращаются на мои бедра, и я сдерживаю слёзы. Эмоции захватывают меня, как это всегда бывает, когда он рядом.
Он задерживает дыхание, а я замираю на месте. И когда я немного опускаюсь, он стонет, его хватка на моих бедрах становится такой сильной, что я ощущаю боль. Еще несколько сантиметров, и весь мой мир изменится. Скажите это жару, прожигающему дыру в моём сердце, огню, что пронзает мои вены, и обрывкам моей рассеянной души, которые впервые за десятилетия начинают сплетаться заново — после стольких лет без любви.
Мне требуется время, чтобы обуздать свое бешено колотящееся сердце и разобраться с чувствами, которые сейчас мечутся в моем сердце, как метательные копья. Те, которые я глушила годами, потому что выросла в доме, где привязанность считалась ненужной. А любовь, ну, это было то, что мои родители и вся семья никогда не обсуждали, не говоря уже о том, чтобы показывать.
Я опускаюсь на него и наблюдаю, как его лицо меняется у меня на глазах.
— Ру…
Я обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в его губы, прежде чем он успевает сказать хоть слово. И когда я снова приподнимаюсь, чувствуя каждый длинный, твердый сантиметр его члена, я всхлипываю ему в губы.
Возьми меня.
На все сто, до последнего, Рид Роулинс.
О, Боже мой.
Его руки в моих волосах. Губы и маленькие зубки смыкаются на моем твердом соске, и я задаю ровный ритм. Я выгибаю спину, и стоны срываются с моих губ, рай никогда не сравнится с тем, как я ощущаю Рида внутри себя.
— Прекрасный мужчина, ты — всё для меня.
— Тише, красавица. Господи, ты совершенна. Слишком быстро, если так и дальше, то я долго не продержусь.
Он сжимает мои бедра, входя в меня глубже, и я выгибаюсь, внутри меня закручивается спираль жара, а по позвоночнику поднимается лава, направляясь к разрядке.
Никогда прежде никто не доводил меня до такого края, будучи внутри. И всё, что предшествует этому, — просто невыносимо сильно. С каждой длинной, выверенной движением он всё быстрее и быстрее подталкивает меня к точке невозврата.
Я беру его лицо в ладони и слегка поднимаю его голову. Когда встречаюсь взглядом с этими потрясающими зелёными глазами, слова, которые хочу сказать, обретают чёткость… но тут же рушатся под тяжестью комка, застрявшего у меня в горле.
Но, должно быть, моё лицо кричит вместо меня, потому что он говорит:
— Я знаю, Руби.
Я зажимаю рот рукой, чтобы скрыть глупую, чёртову волну эмоций, поднимающуюся изнутри.
— Эй, с тобой всё хорошо. Я всегда о тебе позабочусь, малышка. Это для меня честь.
Я вдыхаю прерывисто, пытаясь успокоиться — не хочу расплакаться в наш первый раз.
— Где ты только был раньше? — шепчу, проводя рукой по его волосам.
— Иногда Бог не ошибается, красавица.
Я сдавленно смеюсь и наклоняюсь к нему.
— Ты сейчас вообще не должен думать о Боге.
Он издаёт тихий смешок, резко обнимает меня и переворачивает. Но тут же выходит, и я оказываюсь на животе. Его грубые руки подхватывают мои бёдра… и он снова входит в меня. Глубже. Плотнее. Я вбиваю ладони в деревянное изголовье кровати.
— Блядь, Руби, я едва сдерживаюсь, — выдыхает он.
— Так и не надо.
— Господи, малышка...
Я широко раздвигаю колени и с каждым его движением подаюсь навстречу. Это натяжение — невероятное. Я падаю в сладкую агонию быстрее, чем раньше. И когда Рид хватает меня за волосы и наклоняется вперёд, осыпая позвоночник поцелуями, по телу пробегает дрожь — мурашки вспыхивают вдоль спины, и я срываюсь с края.
— Рид! О, не останавливайся. Пожа…
Слова превращаются в крик, когда моё тело сжимается вокруг него, волна за волной, а он догоняет меня, его движения становятся длинными, быстрыми — от них у меня перехватывает дыхание, а сердце бьётся о грудную клетку, как пойманная птица.
Когда дыхание выравнивается и последняя дрожь покидает моё тело, я снова подаюсь назад, не отпуская его. Даже после такого потрясающего оргазма я всё ещё жажду его. Я отталкиваюсь от изголовья, поднимаясь на коленях, пока моя вспотевшая спина не прижимается к его груди.
— Малышка, ты раз и навсегда портишь этого мужчину для всех остальных.
Я провожу рукой назад, обвивая его шею, и притягиваю его губы к своим, целуя его.
— Именно так и задумано.
— Хочешь ещё, детка?
— Да, — хриплю я, откинув голову ему на плечо.
Он врывается в меня с новой силой. Каждый резкий толчок сопровождается движениями его большого пальца у меня между ног. Я снова взрываюсь волной, пронзающей до кончиков пальцев.
На этот раз он стонет. Его тело начинает дрожать, рука исчезает с меня.
— Нам надо поменять положение, малышка.
Я не спорю. Он уже стоит у края кровати, раскинув руки, ожидая. Я, не в силах остановиться, подползаю к нему на коленях. Он подхватывает меня, прижимая к себе, и, перекинув на бёдра, несёт к стене. Моя спина касается дерева, и он, немного поправив хват, снова входит в меня.
О, Боже…
Чёрт возьми.
— Мне это нравится, — выдыхаю я, вцепляясь в его плечи.
Мои ногти вонзаются в кожу, и всё, чего я хочу — изогнуться ему навстречу. Но я боюсь соскользнуть вниз, поэтому просто наклоняю бёдра, впуская его глубже.
Он улыбается, глаза прикрыты, и с грохотом ставит ладонь на стену над моей головой, вбиваясь в меня ещё сильнее. Тело Рида напрягается, его начинает потряхивать. Господи, как же я хочу, чтобы он потерял контроль. Так, как сам говорил. Отдала бы всё, лишь бы он сорвался, пока я обвиваю его собой.
— Рид, — шепчу я, беря его лицо в ладони. — Посмотри на себя.
Я целую его губы, подбородок, оставляю лёгкие укусы на шее. Он стонет, и я ловлю его взгляд.
— Ты — всё моё сердце, Руби Джейн Роббинс.
Эти слова бьют в самое нутро.
Я никогда не была для кого-то главным, не то чтобы всем. Они обвивают сердце тугим узлом, и… в следующее мгновение мне не хватает воздуха. Я хочу отдать Риду всё. Всё, что есть у меня.