Она улыбается и слегка наклоняет голову.
— Руби… — Она разворачивает ладонь, обхватывая мою. — Ты всегда будешь частью этой семьи. Ты ведь это знаешь, правда?
Я замираю.
Воздух застревает в лёгких.
Я и в своей семье едва ли часть. А уж в такой сплочённой тем более. Но по её взгляду понятно: она не примет отказа. Я киваю. Она сжимает мою руку.
— Вот и отлично. А во сколько у тебя рейс?
— Через четыре часа.
— Тогда, может, сходим по магазинам, а потом я отвезу тебя в аэропорт?
— Звучит прекрасно, Лу.
Она светится так же, как её младший сын. У меня сердце почти останавливается.
— Отлично. Сто лет не была в магазинах.
Я улыбаюсь, встаю, забираю наши кружки и несу к раковине. Через минуту она уже переодета, и мы направляемся к амбару, где стоит серебристый «Шевроле», на котором Луиза и Гарри ездят в город. Внутри — почти как в пикапе Рида. Я закидываю сумки на заднее сиденье, она заводит мотор и пристёгивается.
Дорога весёлая. Мы болтаем о парнях и о ранчо, она расспрашивает меня про Нью-Йорк и работу. Её вопросы — такие, на которые мне хочется отвечать. Мои родители даже не интересуются моими «глупыми мероприятиями». Если это не что-то «высококлассное», то и не считается. Только вот они понятия не имеют, с какими компаниями и бюджетами мы работаем. Но и ладно. Так даже лучше. У них — их жизнь, у меня — своя. Зачем смешивать?
Магазины в Грейт Фолс милые, и с Лу нам весело. Я покупаю ей флакон духов, на которые она говорит, что Гарри «содрёт с неё шкуру», если узнает. Она заключает меня в объятия. Боже, как же я буду по ней скучать. Почти так же, как по её сыну.
Мы уже вернулись в машину, когда мне приходит в голову идея.
— Лу? — Я усаживаю пакеты между нами. Она оборачивается. — Можно я помогу с лагерем для сбора скота?
Её лицо озаряется.
— Конечно, милая. Лишние руки нам всегда нужны.
— Спасибо, — я прикусываю нижнюю губу. — Только давай не будем говорить Риду? Хочу, чтобы это было сюрпризом.
Она подмигивает. Теперь понятно, в кого сыновья.
— Мой рот на замке, дорогая.
Я смеюсь, когда она включает передачу, и мы направляемся к аэропорту. Я печатаю Олив электронное письмо с обновлёнными планами на неделю. В предвкушении встречи с Ридом раньше срока я буквально выскакиваю из машины, как только мы подъезжаем к парковке.
Лу идёт со мной внутрь, крепко обнимает и берёт за плечи:
— Тогда до встречи через недельку?
— Ага, — теперь и язык у меня, как у Рида. Я не могу стереть с лица улыбку — да и не хочу. Перекидываю ремень сумки на другое плечо и разворачиваюсь, чтобы идти.
— Руби?
Я разворачиваюсь на красных шпильках. Уж если уезжать — то в тех самых туфлях, в которых я когда-то впервые прошлась по этому городку.
— Да?
— Спасибо.
Она не объясняет. И не нужно. Между нами — это молчаливое понимание, как будто мы всегда знали нечто, что не требовало слов. Как бы это ни звучало, Луиза Роулинс и Руби Роббинс — странная пара, но удивительно подходящие друг другу подруги.
И если быть честной… совсем честной, до самого дна души… она больше похожа на мать, чем кто-либо в моей жизни.
А мне так, так давно нужна была именно такая.
В офисе холодно. И не в том приятном, первом-снегопад-в-сезоне смысле.
Нет.
Сегодня — совсем другое.
Олив сверлит меня взглядом из-за стеклянного стола. Того самого, за которым раньше сидела я. Верхний этаж теперь принадлежит ей и её новой подопечной. Другими словами — моей замене.
— Я уехала в командировку всего на пару месяцев, а ты уже передала весь мой портфель какой-то случайной новенькой?
Я не могу сдержать яд в голосе.
Она складывает руки на папке перед собой. Моей личной папке.
— Когда я говорила тебе взглянуть на всё под другим углом, Руби, я не имела в виду, что ты полностью его потеряешь.
Я вцепляюсь в подлокотники кресла, выпрямляюсь, расправляя плечи.
— Я не запорола ни один проект, Олив. Наоборот, работа в Монтане только открыла новые возможности, новые деловые связи.
— Нам не нужны деревенские клиенты с мизерными бюджетами, Роббинс. Мы престижная компания с высоким статусом.
Слово «деревенские» раньше не вызывало у меня никаких эмоций. Но теперь… оно задевает.
Очень.
Я всё же держу себя в руках, сосредоточившись на попытке развернуть тонущий корабль обратно в нужное русло.
— Мои другие проекты ни на секунду не остановились, Олив. Я всё это время работала удалённо.
— Это не та работа, которую можно делать по телефону, Руби.
Лгунья.
Можно.
Мы делаем так постоянно. Тут что-то другое. Что-то явно не так.
Она резко встаёт, хватает планшет.
— Если я не могу тебе доверять, Руби, у тебя нет здесь будущего.
— Что за хрень, Олив?
Её лицо становится каменным. Она никогда не придиралась к моему языку, но сегодня всё по-другому. И я боюсь, что зашла слишком далеко. Что, чёрт возьми, тут произошло, пока меня не было?
Олив выходит из кабинета быстрым шагом, даже не взглянув на помощницу, которая, похоже, теперь тоже больше не подчиняется мне напрямую.
Корабль тонет, и сколько бы воды я ни вычерпывала — бесполезно.
Это может быть «Титаник».
А я — грёбаный Джек Доусон.
Глава 23Рид
Снег уже лёг плотным слоем. Единственное, что сейчас греет меня — это воспоминание о том, как Руби обвивала меня ногами, прижималась всем телом, а я был глубоко внутри неё. А теперь я иду за небольшой гурьбой пушистого скота по хребту. Мак впереди, а я держу ухо востро — на случай горных львов и волков.
Прошлой ночью мы едва не нарвались на стаю. Несмотря на винтовку за спиной, желания отстреливаться у меня нет — не хочу пугать стадо и потом скакать за ним по горам.
Наконец мы добираемся до середины пути — лес с густыми деревьями открывается, и я, наконец, могу выдохнуть. Объехав стадо, нахожу Мака — он осматривает кобылу. Двое парней, что с нами, уже начали ставить лагерь, и я присоединяюсь к ним, с удовольствием передавая Магнета брату. Как бы я ни любил своего коня, в седле я сегодня просидел достаточно.
— А где твоя маленькая горячая блондиночка, Роулинс? Не поехала с вами, как Адди? — спрашивает Кёрли, чьи тёмные волосы выглядывают из-под шляпы. Его старые, загрубевшие руки складывают дрова в кучу для костра.
— В городе, — бросаю я коротко.
Он качает головой.
— Удачи тебе с тем, чтобы её удержать. Говорят, она ураган.
— С чего это ты слышал?
— На вечеринке у Луизы. Гарри рассказывал.
Я не могу удержаться от улыбки, хоть кожа и стянута от холода так, будто она бумажная. Воздух здесь такой сухой, что трещины на коже мешают нормально спать. Я мечтаю вернуться домой.
— Руби говорит прямо. Как и должно быть, — отвечаю я наконец.
— Вот почему она тебе и нравится. Я видел, какая у неё фигура, — встревает Стэн, поднимаясь с тентами в руках.
Я выхватываю один из них и бросаю на него тяжёлый взгляд.
— Закрой рот, старик. Или скормлю тебя волкам.
Кёрли смеётся, а Мак хлопает меня по плечу.
— Вот это должно их отпугнуть.
Я хмыкаю, опускаясь на упавшее бревно у костра. Ветки деревьев прогнулись под тяжестью снега, а холод пробирается в каждый зазор между одеждой и кожей. Я дрожу, растираю руки у огня, что уже вовсю пылает.