Это пожирает его изнутри.
Я выскальзываю из объятий Мака и целую его в щеку.
— Возвращайся, слышишь?
Он прижимает два пальца ко лбу в прощальном салюте, но смотрит не на меня. Его взгляд прикован к Риду.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь к Риду, вкладываю свою ладонь в его. Переплетаю пальцы и прижимаюсь к нему, пока Адди и Хадсон прощаются с братом. Хадсон хлопает Мака по спине, а Адди тянет его вниз, притягивая к себе за шею в полуобъятия. Всё это — до боли близко. Настоящее.
Воздух стал таким тонким, будто его вообще нет.
По громкой связи объявляют посадку. Я выдыхаю.
Семья Роулинсов отступает одновременно, будто по отработанному годами сценарию. Мак жмёт Гарри руку, целует Луизу в щёку и поднимает с пола армейскую сумку, направляясь к первому выходу.
Гарри прижимает Луизу под руку, шепчет ей что-то. Она кивает, и они уходят. За ними — Адди с Хадсоном. А Рид остаётся стоять, глядя вслед уходящему брату. И будто по негласному закону, Мак оборачивается у выхода и машет рукой с широкой улыбкой.
У Рида раздуваются ноздри, всё тело напрягается, но он машет в ответ.
— Эй, — шепчу я, вставая перед ним, кладя руки ему на лицо. — Ты ещё увидишь его, хорошо?
Он не отвечает. Он едва дышит.
Я беру его за руку и вывожу на улицу — под слабое, но живое солнце позднего осеннего утра. Сегодня вечером у нас гала-открытие гостиницы. И, несмотря на то, как сильно мне хочется бросить всё, уехать обратно на ранчо и часами держать Рида в объятиях, мне нужно работать.
Я не могу облажаться с этим мероприятием. Всё должно пройти идеально. Потому что если наше фальшивое «замужество», ставшее, если уж по-честному, совсем не фальшивым, дойдёт до Мэри Сью, это будет катастрофа. И никакие мольбы не вернут мне доверие Олив.
Телефон вибрирует в заднем кармане джинсов. Я вытаскиваю его и смотрю на экран. Два сообщения. Три пропущенных звонка от юриста.
Открываю сообщение от Олив:
Смотри, чтобы сегодня всё прошло без сучка и задоринки. Жду тебя в офисе в понедельник с утра.
Я быстро отвечаю, затем перехожу ко второму сообщению.
Юрист.
Открываю. Читаю дважды. На третьем прочтении живот сжимается в тугой узел.
На экране всплывает уведомление из соцсетей ранчо. Я открываю его — и не верю своим глазам. Рот сам собой приоткрывается.
Два отзыва о ранчо R & R.
Открытие отмечено. Оба — с одной звездой. Тон не просто негативный. Это откровенный троллинг. А имена, под которыми они подписаны… бьют больнее, чем я готова признать.
Скай С
Старр M
Я бросаю взгляд на Рида. Я не могу показать ему это. Не сейчас.
Глава 29Рид
Единственное светлое пятно в этом дне — то, что я иду с Руби на гала-вечер. Что могу быть рядом с ней, когда она в своей стихии. Её облегающее вечернее платье, скользящее по бёдрам и касающееся пола — алый шёлк, черт побери, — тоже помогает не сойти с ума.
Но отъезд Мака всегда вышибает меня из колеи на несколько дней. Сложно прощаться, не зная, не в последний ли раз ты его видишь. И это первый раз, когда рядом со мной кто-то есть после того, как он уезжает. Это что-то значит. Больше, чем она может себе представить.
Руби — это всё.
И ни за что на свете я не подведу её сегодня. Ни за что. Я открываю пассажирскую дверь на парковке аэропорта, и она смотрит на меня с грустной улыбкой, прежде чем сесть в машину.
На сердце тяжело. Но оно и полно.
Вот уж противоречие, мать его.
Я захлопываю дверь, сажусь за руль и завожу двигатель. Ровное урчание чуть успокаивает. Глупо, но эта машина всегда была моим укрытием. Местом, где я мог быть собой. Свободным. Нет ничего успокаивающего, как мурлыканье V8 и мягкая кожа под ладонями.
Я откидываюсь назад, закрываю глаза на мгновение, давая сердцу немного выровняться. И начинаю считать свои благословения. Самое большое — сидит рядом. Её взгляд тёплый, направлен на меня. Я улыбаюсь, не открывая глаз.
— Нехорошо так пялиться, красавица.
— Знаю, — отвечает она. Голос натянутый.
Я распахиваю глаза и встречаюсь с её взглядом. Челюсть сжата, пальцы сдавливают телефон, дыхание сбито.
Я наклоняю голову, прищуриваясь.
— Что случилось?
— Нет, сегодня про Мака.
— Я справлюсь. Пожалуйста, детка, скажи мне.
Она отводит взгляд и смотрит в лобовое стекло, словно сквозь него.
— Твои поклонницы подали в суд за домогательство.
Я игнорирую «твои поклонницы», хотя слова царапают. Опуская взгляд на сиденье между нами, я провожу руками по волосам.
— Чёрт… скажи, что это на нас обоих?
— Только на меня.
— Иисусе, Рубс… — выдыхаю я. — Не давай им ничего. Гарри кого-нибудь посоветует.
Она смотрит на меня с недоверием.
— Мой юрист уже в деле. Но технически — я им дала. Так что… вот.
— Но я же выкинул их с вечеринки на День благодарения.
— Ну, видимо, ненавидят они меня, а не Великого Рида Роулинса.
Лицо у неё меняется, как только она это произносит. Будто не хотела этого говорить. Будто эти слова вырвались против её воли.
Я перевожу взгляд на руль.
— Мы всё уладим. Сначала проведём сегодняшний вечер, а потом займёмся этим дерьмом.
Она молчит. Взгляд прикован к экрану, но глаза пустые, будто ничего не видят.
— Руби? Мы с этим справимся.
Я подвигаюсь ближе и разворачиваю её лицо к себе ладонью. Глаза блестят.
Блядь.
Сердце сжимается в кулак, в горле — камень.
— Всё будет хорошо, детка. — Я притягиваю её к себе, и она всхлипывает, зарываясь пальцами в воротник моей футболки. Рубс — самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. Но этот стресс сжирает её изнутри. И это никуда не годится.
Мероприятие.
Фальшивый брак.
Вся эта чушь с обвинениями.
Месяцы, полные работы и планирования.
Мысль о том, что ей придётся возвращаться в город одной… разрывает меня. Жизнь — дрянь.
Кому-то она даётся легко.
Кто-то тащит на себе тысячу камней.
Раньше я был в первой категории.
Руби — во второй.
Я бы отдал что угодно, чтобы нести её ношу. Но, зная Руби Роббинс, максимум, что она мне позволит — это чуть меньше половины.
Я слегка отстраняюсь, поднимаю её лицо обеими руками, прижимая ладони к щекам.
— А теперь слушай меня, дорогая, — говорю я, стараясь подражать Гарри, — иди туда и колдуй. Сделай этот вечер волшебным. Остальное оставь мне, слышишь?
Она хохочет сквозь слёзы, узнав голос. Потом её губы накрывают мои. Господи, как же я люблю эту девчонку.
Я растворяюсь в поцелуе и не отпускаю её, пока она сама не выскальзывает из моих рук. Её пальцы скользят под рубашку, вверх по шее к челюсти.
— Что бы я делала без тебя, Рид Джеймс Роулинс? — шепчет она, проводя пальцем по моим губам, пока я переплетаю пальцы с её и прижимаю губы к её ладони. К запястью.
— Рид… — выдыхает она.
— Да? — прохрипел я, ощущая, как вся кровь уже давно ушла из головы... и не туда, где можно думать здраво.
— Нам пора, — выдохнула она. Но глаза у неё затуманены, дыхание — прерывистое.
— У нас номер в гостинице?
— Тот же, что и в прошлый раз.
— Держись крепче.
Я снова усаживаюсь в кресло и пристёгиваю ремень. Она делает то же самое, и через мгновение мы уже мчимся по Главной улице, направляясь к гостинице.