Когда парковщик забирает мой пикап, а я несу сумки через холл, Руби идёт рядом, держась под руку. Мне стоит немалых усилий сосредоточиться на регистрации.
Мэри Сью за стойкой, весело болтает с Руби, пока девушка за компьютером проверяет детали брони. Я почти не различаю слов — всё словно в тумане — и, когда карточки наконец скользят по стойке ко мне, я выхватываю их и чуть ли не тащу Руби прочь от Мэри Сью.
Но та лишь усмехается и машет ей.
— Я спущусь за час до начала, чтобы всё проверить.
— Наслаждайтесь последним проживанием у нас, — с сияющей улыбкой говорит Мэри Сью, глядя на Руби.
Ну что ж, судя по этой ухмылке, официантка, похоже, ещё не проболталась насчёт нашего фиктивного брака. Может, нам и правда удастся выбраться из этой истории без последствий.
Спустя мучительно долгую минуту лифт издаёт сигнал, и двери открываются на нашем этаже. Руби идёт рядом со мной, молча. Она подносит карточку к замку и, когда дверь отворяется, замирает на пороге. Стоит, не двигаясь, вглядываясь в комнату, в кровать, будто вспоминая, как всё было в прошлый раз.
Я вкладываю ладонь в её руку.
— Если хочешь, мы можем просто поехать домой, детка.
Она медленно поворачивается ко мне, и на её лице расцветает нежная, теплая улыбка.
— Нет. Моё любимое место — там, где ты.
Я морщу лицо, пытаясь сдержать эмоции, что подступают к горлу и заставляют ноздри трепетать.
— В таком случае, миссис Роббинс, нам определённо стоит опробовать каждую поверхность в этой комнате.
Она заходит в комнату и останавливается у стойки с маленьким холодильником на противоположной стороне от дивана.
— Ну что, может начнём прямо здесь, на этой поверхности? — с усмешкой проводит рукой по блестящей столешнице.
Я швыряю сумки на кровать и захлопываю за собой дверь.
Одной рукой расстёгиваю джинсы, другой стягиваю поло через голову и иду к ней, как человек с единственной целью. Она смеётся, кладёт ладони мне на плечи, когда я останавливаюсь — наши тела почти соприкасаются.
— Планируешь не дать мне сомкнуть глаз всю ночь, детка?
— Абсолютно-чертовски-точно, Ридси.
Я глухо стону и опускаю лоб ей на грудь. Её запах сводит с ума, и уже через мгновение я ощущаю, как моё тело откликается на неё до предела. Сжимая её бёдра, я начинаю покрывать поцелуями её кожу — поднимаюсь от ключиц к шее, к линии подбородка. Она выдыхает, тихо и прерывисто, когда мои губы касаются каждого сантиметра, пока, наконец, я не приникаю к её губам.
Мои ладони скользят по её талии, приподнимая футболку.
— Сними. Всё сними, Рид.
Я стягиваю с неё мягкую, светло-голубую футболку. Её идеальная грудь приподнята и едва удерживается кружевным красным бюстгальтером. Её пальцы тянутся к пуговице джинсов, и уже через пару секунд она выходит из них, оставшись почти обнажённой.
Я отступаю на шаг и сжимаю свой член в кулаке, давая себе пару мгновений просто посмотреть на неё.
Такая красивая.
Такая моя.
Оставаясь только в нижнем белье, она делает шаг ко мне, при этом едва заметно проводя пальцем по груди, задевая сосок. Другая ее рука скользит за резинку трусиков, и я ловлю себя на том, что просто не могу дышать.
Срывается с губ сдавленный рык, и я обхватываю её за талию, поднимаю и усаживаю на столешницу. Она игриво улыбается мне. Но она настолько завела меня, что я едва справляюсь с собой. Грубым движением я стаскиваю с нее трусики и провожу двумя пальцами по ее влажной промежности.
Блядь, она уже вся мокрая.
— Красотка.
— Трахните меня, мистер Роббинс.
— Да, мэм.
Но не раньше, чем она сядет мне на лицо. Затем она может кончить мне на член. Ни секундой раньше. Она хихикает, запрокидывая голову. Я раздвигаю ее ноги и опускаюсь на колени. Когда я впервые провожу языком по ее восхитительным складочкам, я готов кончить прямо на мраморные плитки. Я погружаю в нее два пальца и посасываю ее клитор, как мужчина, умирающий от жажды, а она ласкает мое лицо, как я и хотел с тех пор, как проснулся этим утром.
— Чёрт, Рид.
Она хнычет, когда я добиваюсь от нее последнего оргазма. Я поднимаюсь на ноги и провожу ладонью по набухшей головке члена. Глядя на нее, влажную и готовую, я слишком высоко поднимаю голову. Она изгибается вперед, ее руки на моих бедрах, притягивают меня ближе. Я прижимаю головку к ее влажной середине.
— Дай мне всё, пожалуйста, — выдыхает Руби.
Я ввожу кончик внутрь. Она издает тихий стон, и ее лицо слегка вытягивается. Когда я не двигаюсь, она открывает глаза, в которых читается отчаяние. Я подаюсь вперед на сантиметр, пытаясь скрыть улыбку, которая пытается появиться на моем лице.
— Рид, — рычит она.
Как же эта женщина держит моё сердце… Боже милостивый.
Я придвигаюсь к ней еще на сантиметр. И в этот момент она приподнимается с края стойки, берёт моё лицо в ладони и смотрит мне прямо в глаза.
— Это жестоко, Рид Роулинс.
— Просто хочу, чтобы это длилось дольше, детка.
Её глаза прищуриваются.
— Ладно, тебе решать. Скажи, чего ты хочешь.
— Я хочу тебя. Хочу быть внутри. Медленно, до безумия. Смотреть, как ты теряешь контроль. Видеть, как ты сходишь с ума по мне, Руби.
— Я тоже этого хочу, — шепчет она.
Чувства поднимаются волной — тёплой, обжигающе настоящей.
Я впиваюсь в её губы, и к чёрту весь самоконтроль после такого признания. С каждой клеткой тела я тянусь к ней, вжимаюсь до самого конца. Она вскрикивает, и я ловлю каждый её звук, каждый выдох, накатываясь снова — резко, жадно. А потом отступаю медленно, мучительно, от чего у меня кружится голова.
Всего несколько минут и Руби начинает дрожать, обвив меня ногами за талию. Я ускоряюсь, проводя большим пальцем по её клитору. Когда её невероятные карие глаза встречаются с моими, и она сдается мне полностью, теряясь в этом моменте, я даю себе обещание.
Всегда любить эту женщину.
Всегда делать её счастливой.
Что бы это ни значило для меня.
Глава 30Руби
Это волшебство.
Чистое, искрящееся, настоящее волшебство.
Вся конференц-зала изменилась до неузнаваемости — от унылых бежевых панелей и пастельного ковролина не осталось и следа. Теперь это пространство словно парит. Можно сказать, гостиница пережила своё настоящее преображение. Это моя лучшая работа на сегодняшний день.
Половина зала занята круглыми столами. В центре каждого — высокие композиции, свечи, хрусталь и изящный фарфор украшают каждое место. Тема «белое на белом» полностью вытеснила устаревшие оттенки, создавая ощущение чего-то воздушного, сказочного.
Официанты в черных костюмах скользят сквозь толпу, неся серебряные подносы. Рид переплетает пальцы с моими.
— Это потрясающе, красавица, — шепчет он.
Я оглядываю зал, визуально проверяя каждый элемент по списку. Струнный квартет — на месте. Цветы от местного флориста — в изобилии. Бар работает, закуски разносят — всё как надо. Гости стекаются через распахнутые двустворчатые двери, где Мэри Сью приветствует каждого.