Он зовёт её Ховард?
Наверное, что-то деревенское...
— Адди! Как жизнь? — ещё один парень накидывает руку ей на плечи и, приподняв шляпу, кивает мне. Брови у него взлетают вверх, челюсть отвисает, он быстро отстраняется от подруги и прячет руки в задние карманы. Ну ладно...
Его лицо слегка вытягивается, прежде чем он поднимает бровь. Откашливается и протягивает мне руку.
— Эм... Рид Роулинс. Ты, должно быть, подруга Адди из Большого Яблока?
— Руби. Приятно познакомиться. — Я вкладываю руку в его ладонь.
Он оглядывает меня с головы до ног, выдыхает с лёгким смешком и отпускает мою руку.
— Если эти двое ускакали в закат, я могу устроить тебе экскурсию по горам Монтаны. Если хочешь.
— Эм... вы не против? — спрашиваю я, обернувшись к Адди.
На её лице появляется озорная улыбка.
— Конечно. Похоже, у меня уже есть планы.
Адди берёт стремя, и, как настоящая профи, легко садится в седло. Я прикрываю рот рукой на секунду — она действительно это сделала.
Она сияет от счастья и машет мне, разворачивая лошадь и уезжая вслед за Хадсоном и Рокетом.
Рид подходит ближе, я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Он отвечает тем же — зелёные глаза вспыхивают, когда он откидывает с лица прядь растрёпанных светло-русых волос. Его бицепс напрягается, когда он это делает. Я сжимаю губы и прячу руки в задние карманы джинсов.
— Впервые в Монтане? — осторожно спрашивает он.
— Впервые вне города, если честно.
У него подскакивают брови.
— Вот как. Ну, тогда позволь устроить тебе тур с повышенным комфортом, — он подаёт мне согнутую руку, а на лице появляется широкая, заразительная улыбка.
Он чертовски хорош собой.
Я тихо смеюсь и смотрю, как Адди и Хадсон скрываются за амбаром и уезжают в поле.
— Ну давай, покажи, что тут у вас есть.
— Будет удовольствием, — он кивает на свою руку.
Я закатываю глаза и продеваю руку в его локоть.
— Сюда, мадемуазель, — говорит он с преувеличенной важностью.
Когда он идёт вперёд, высоко поднимая колени, я смеюсь. Он забавный, такой открытый. И мне он уже нравится.
— Поедем на пикапе Хаддо. Он эти холмы знает лучше нас.
Мы подходим к старенькому Chevy, он открывает мне дверь, и я забираюсь внутрь. Он обходит машину спереди, садится и запускает двигатель. Пикап отъезжает от амбара.
— Всю жизнь тут живёшь, Рид?
— Родился и вырос. Но не оборачивай это против меня, ладно? — Он подмигивает, а я закатываю глаза.
— Ни за что, — наконец отвечаю, глядя в окно.
— Ни за что? — его голос становится чуть ниже, чуть мягче.
Мы всё ещё о том же говорим?
— А как далеко уехали Адди с Хадсоном?
— Не знаю. Может, к реке. Но нам придётся ехать в объезд — без скачек по пастбищам сегодня, мисс Руби.
— Ты тоже ездишь верхом?
— Ага. Тут это как обязательное умение.
— Ну да, логично. Я каталась с Адди пару раз, когда мы были подростками. До того как...
Рассказать ему про несчастный случай? Знают ли Роулинсы подробности того дня? Это было большим испытанием для Адди. И если она не хочет, чтобы кто-то знал — я не скажу.
— Да, могу представить, — только и говорит Рид. — Адди сказала, что вы как сёстры.
— Правда сказала?
Я не могу сдержать улыбку. Конечно, сказала. Но каждый раз, когда кто-то это упоминает, я ощущаю, как внутри расправляются крылья. Адди любит меня как сестру и это наполняет сердце. И, наверное, чуть-чуть больно. Потому что у меня есть родные сёстры. Но ни одна из них никогда не была ко мне так добра, как она.
— Адди — особенная, — говорит Рид. — Знаю, Хадсону нравится, что она рядом.
Он не отрывает взгляда от дороги, а я украдкой наблюдаю за ним. Большие руки на руле, предплечья напряжены, когда машина подпрыгивает на ухабах. Джинсы Wrangler светло-голубые, сидят плотно. Рубашка в клетку с закатанными рукавами, под ней — белая футболка, верхние пуговицы расстёгнуты. Он чертовски привлекателен. И даже не старается.
Будто прочитав мои глупые, блуждающие мысли, он поворачивает голову и встречается со мной взглядом.
— Ты в порядке?
Я резко отвожу взгляд вперёд, цепляюсь одной рукой за дверную ручку, второй — за край сиденья, когда пикап чуть заносит влево.
— Всё хорошо, — выдыхаю.
Он тихо смеётся. А я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не обернуться и не посмотреть на ту самую улыбку, которую отчётливо слышу в его голосе.
Чёрт.
Правило номер один, Руби Роббинс.
Никаких отвлечений.
Скажи это молоту, что стучит у меня в груди прямо сейчас.
Когда мы, наконец, поворачиваем с дороги и едем вдоль линии деревьев у реки, я выпрямляюсь в кресле. Адди всё ещё сидит в седле, пока мы подъезжаем. Хадсон стоит рядом, смотрит на неё снизу вверх. Адди, девочка, если ты не видишь, как он на тебя смотрит — ты слепа.
Он будто развалится на части, стоит ей только ноготь сломать.
— Чёрт, — бормочет Рид, на его лице тревога, взгляд прикован к Адди.
Эти двое... у них сердца нараспашку. Он ставит машину на парковку и почти бегом выходит, обходит пикап и открывает мне дверь. Снова эта дерзкая улыбка, снова подаёт руку. Я вплетаю свою в его локоть, и мы вместе идём туда, где стоит Адди.
— Всё в порядке, Адс? — спрашивает Рид, и его улыбка тут же исчезает.
— Да, просто немного побаливает.
Хадсон поднимает взгляд, нахмуривается, наклоняет голову.
— Сними её, Хаддо. Ей бы размяться, — говорит Рид, останавливаясь у головы Сержанта. Я глажу морду мерина.
— Готова? — спрашивает Хадсон.
Адди кивает, и он бережно снимает её с седла. Она плавно скользит вниз, пока не встаёт на землю.
— Лучше? — тихо спрашивает он.
Адди склоняет голову.
— Спасибо.
Он зависает рядом, будто хочет обнять её, но колеблется... и отпускает.
— Ничего, что не вылечит хорошее купание голышом, Адди, — ухмыляется Рид.
Я перевожу взгляд с Хадсона на Адди.
— Мы должны их оставить. Пошли, покажи мне свои горы. Я умираю от любопытства, с тех пор как Адди только и говорит о них.
— Правда? — глаза Рида округляются.
— Правда. Уведи меня отсюда.
Но Адди меня не слышит, она смотрит на Хадсона так, будто он — последняя капля воды в пустыне. Господи, девочка. Ты пропала.
Я разворачиваюсь и потащила Рида обратно к машине. Он догоняет, приближаясь вплотную.
— Ты уверена, что не хочешь искупаться голышом, Руби Роббинс?
Его голос мягкий, низкий, и чертовски близко к моему уху. У меня перехватывает дыхание, живот переворачивается. Я поднимаю взгляд.
— Горы, Роулинс. Я хочу свой тур. А то пожалуюсь в управление, — отвечаю с самым серьёзным видом, на который способна.
Он запускает руку в волосы и криво усмехается.
— Только не говори с Гарри, умоляю. Только не с управлением.
Я смеюсь, но на его лице такая мольба, что я почти верю — он в ужасе. Он придерживает дверь, и я выскальзываю из его руки. Замираю, держась за кузов пикапа. Это лицо, эти зелёные глаза, от которых у любой ноги подогнутся... А эта игривая, лёгкая манера — опасная штука. Если бы я позволила — влипла бы по уши.
Но у Руби Роббинс есть правила.
Правило номер один: никаких отвлечений. А Рид Роулинс вполне может стать очень серьёзным отвлечением, если я дам слабину. Так что всё, что бы тут ни происходило — остаётся в зоне «просто друзья».