Не повезло тебе, Роулинс.
Я забираюсь в кабину, он смотрит на меня пару секунд, затем закрывает дверь и исчезает за машиной. Когда водительская дверь открывается, он садится, молча.
Я с трудом удерживаюсь, чтобы не перелезть через сиденье и не позволить его взгляду путешествовать куда угодно.
Господи, Руби. Возьми себя в руки, женщина.
Вместо этого двигатель грохочет, и он включает передачу.
— Первая остановка — северные холмы и вид на ранчо Роузвуд. Пристегните ремни, поднимите столики и оставайтесь на местах, пока капитан не отключит табло. Приятного полёта, и спасибо, что выбрали авиакомпанию Роулинс.
Я заставляю себя улыбнуться. Потому что его голос натянут, лицо без выражения, а грудь тяжело вздымается почти быстрее, чем моя.
Глава 4Рид
Руби Роббинс. Да чтоб меня черти драли — имя у неё, как у героини с обложки.
Чёрт, она не похожа ни на кого.
Придаёт фразе R & R ( *автор дает двойное значение rest and relaxation — отдых и восстановление (перезагрузка), а также инициалы Ruby Robbins) совершенно новый смысл.
Но...
Тишина в кабине грузовика кажется оглушающей. Моё дыхание такое же спутанное, как мысли. И я до сих пор не могу поверить, что девушка, которую я увидел в пятницу ночью на улице в Грейт-Фоллс — та самая в красных каблуках — сейчас сидит рядом со мной. И днём она ещё красивее, чем тогда.
Прошёл всего час, а я уже на пределе каждый раз, когда она бросает на меня взгляд. Волосы развеваются на ветру, окно опущено. От неё пахнет как от цветка.
Когда мы возвращаемся к амбару, я паркую старенький Chevy. Адди и Хаддо всё ещё где-то на выезде. Или на уроке. Или что бы они там ни делали, пока Гарри нет на месте.
— Спасибо за экскурсию, — говорит Руби.
Её голос вырывает меня из мысленного обморока.
— Конечно, не за что.
— У вас здесь потрясающие места. Тебе очень повезло, Рид.
— Лучше, чем в городе. — Я качаю головой. — Ну, если тебе, конечно, не по душе... Мне — точно нет, а тебе... то есть, тебе… да…
Провожу рукой по лицу, которое начинает пылать. Отлично. Позор номер один. Подходите, не стесняйтесь — всё бесплатно. Да с каких пор я начинаю заикаться перед девушками?
Да чтоб тебя, Роулинс.
Но она расплывается в своей мегаваттной улыбке и я чуть не теряю самообладание прямо здесь, в пикапе.
— Это моё. Я просто никогда ничего другого не знала, так что... — Она постукивает телефоном по бедру. — Можно выйти?
— О чёрт! Прости. — Я вылетаю из машины, краснея как мальчишка, и открываю ей дверь. Она выходит, её ноги касаются земли. Её карие глаза встречаются с моими…и у меня внутри будто дно проваливается.
— Спасибо, Рид. Я подожду здесь Адди.
Я закрываю дверь, а она начинает медленно бродить, рассматривая всё вокруг. Не спеши, Хаддо.
— Руби, пойдём, познакомлю тебя с мамой. Ей будет приятно.
Она отворачивается от амбара и улыбается:
— О, конечно.
Мы идём к маленьким белым воротам — без локтя под руку. И почему-то без него всё ощущается неестественно. Я придерживаю калитку, она проходит и поднимает глаза на старые дубы и плакучие ивы, которыми мама так дорожит.
— У вас тут невероятно, — шепчет она и нечаянно задевает моё плечо, прежде чем оборачивается назад и смотрит на зелёный купол над нами.
— Ещё бы. Пошли, она на кухне.
Руби улыбается и идёт рядом. Когда мы переступаем порог, мама поднимает взгляд от разделочной доски. Как всегда, она занята на своей любимой кухне, что-то готовит — пахнет обалденно.
— Рид! Откуда вы взялись? Ты, должно быть, подруга Адди! Я — Луиза. — Она вытирает руки о полотенце, перекинутое через плечо, и заключает Руби в тёплые объятия.
Руби тихо вскрикивает от неожиданности и с широко распахнутыми глазами бросает на меня взгляд. Я ухмыляюсь и запихиваю руки в задние карманы. Мама отходит на шаг, рассматривая Руби с ног до головы.
— Ну ты и стильная девушка. Мне нравится эта кофточка.
— Спасибо, это Gucci.
— Ох, дорогая, у нас тут только Wrangler, Stetson и Winchester, — смеётся мама.
— А что такое Winchester? — спрашивает Руби.
Мама отмахивается. А Руби улыбается, её взгляд скользит по просторной кухне.
— У вас тут потрясающе, и ваш дом... — Её взгляд цепляется за кучу семейных фото на каминной полке, и она медленно вдыхает.
Мама наклоняет голову, нахмурившись — слова Руби растворяются после слова «дом».
— Ну! Раз уж познакомились, давай вернёмся и посмотрим, вернулись ли Адди с Хаддо, — предлагаю я, подавая руку, как будто это её безопасное место.
— Очень приятно было познакомиться, милая, — говорит мама и легко касается щеки Руби, будто они давние подруги.
Руби открывает рот, чтобы ответить, но лицо её пустое, карие глаза застывают на мамином лице.
— Руби? — зову я её.
Она качает головой.
— Да, извини. Уже иду. Очень приятно было, Луиза.
— Мне тоже, дорогая, — отвечает мама, но в её взгляде всё ещё читается тревога.
На улице Хадсон идёт к дому. Я останавливаю Руби посреди двора. Она машет рукой и пытается пройти, но я не даю.
— Что это было?
— Ничего, я... просто... У вас замечательная семья и дом, Рид. Тебе повезло — вот и всё.
— У тебя, я так понимаю, не так?
— Ну... Адди, она…
— Адди — подруга. Но не семья.
— Я… — Она закрывает глаза.
Я обнимаю её за плечи. Да мне плевать, считает она это уместным или нет. Ей плохо. А это — совершенно неприемлемо.
Веду её к калитке. Маккинли стоит у амбара, а Адди присела рядом, на землю. Я совсем забыл, что он дома. Вернулся с гастролей неделю назад, а всё равно кажется, что времени с ним катастрофически мало.
Похоже, это мой сигнал: пора вернуть Руби её подруге. И, как я понял, единственному человеку, который у неё есть. От этой мысли у меня всё внутри вскипает. Руби замирает у калитки, я останавливаюсь и убираю руку с её плеч.
— Что такое?
— Только... пожалуйста, не говори об этом с Адди. У неё и так хватает забот. Ей не нужно вешать на себя ещё и мои семейные заморочки. Или их отсутствие. Она знает, что у меня с этим не всё гладко. Я обычно не реагирую вот так.
Я всматриваюсь в её лицо, но всё-таки киваю.
Хаддо выходит из дома к Адди, которая теперь сидит, прислонившись к амбару, а Чарли свернулся у неё на коленях. Я направляюсь к братьям, Руби идёт рядом.
— Привет, я Маккинли, — говорит Мак, протягивая Руби руку и косо глянув на меня. Она берёт её и улыбается.
— Очень приятно.
— Всё в порядке? — спрашивает Адди, поднимая взгляд на Хадсона.
— Ага, — кивает он, смотрит на Чарли. — Доволен, приятель?
— Думаю, он теперь считает себя собакой Адди. Извини, Хаддо, — говорит Мак.
— Похоже на то, — Хадсон наклоняется и треплет ухо Чарли. — Мама просила, чтобы вы остались на ужин, если сможете. Она хочет, чтобы вы помогли с планами на день рождения.
Руби хлопает в ладоши и вскакивает.
— Да! Обязательно остаёмся!
— Конечно, можем задержаться, — улыбается Адди.
Мак бросает на нас короткий взгляд, поднимает бровь. Я прочищаю горло и подаю руку Руби.