– Обычной служанки? - закашлялся седовласый мужчина. – С каких пор иностранцы стали просто так служить во дворце?
– Простая крестьянка с южной окраины, – пожал плечами Константин. – Поводов ни принимать её на службу не было.
Месье Борорий недовольно закряхтел.
– Как понимаю, мне первому рассказывать?
Император утвердительно кивнул, и пожилой мужчина нехотя начал монолог.
– Ровно тридцать лет назад я познакомился с прекрасной иностранкой. Её звали Ванесса. Она приехала погостить в столицу. Мы оба были юными, полными жизни, и оба полюбили в первый раз. Это было нашей маленькой тайной. Первой, о чём я не рассказал родителям.
Под разными предлогами Несси стала приезжать в нашу страну, навещать меня. И один раз мы были неосторожны. Но этого хватило, чтобы наступила беременность. Любимая снова уехала к себе, и приехала через пять месяцев, когда живот стало уже трудно скрывать. От своих близких она скрыла своё положение.
Только тогда я всё рассказал отцу. Он был в ярости. Тем не менее помог нам сохранить тайну, укрыл Ванессу у нас в замке под предлогом стажировки на деревообрабатывающем заводе. Конечно, на завод Несси и носа не показывала, но я ей подробно рассказывал о всех процессах, приносил видеозаписи, фотографии.
Двадцать восемь лет назад в июле появилась на свет наша малютка, наша красавица Маргарита. Мёртвой. По крайней мере нам так сказали. Мы с Ванессой были безутешны. Я требовал хотя бы увидеть тело дочери, но врач мне отказал.
Любимая не смогла пережить потерю, и через полгода покончила с собой в родной стране. И я был в шаге от этого, но меня остановило чувство долга. И, наверное, я бы и по сей день считал бы свою дочь мертворождённой, если бы не увидел вашу служанку. Это не может быть совпадением. Она копия покойной Ванессы. Я должен убедиться, проверить. Дайте мне такую возможность. Сколько ей лет?
Слушая историю месье Борория, Константин заметно напрягся.
– Ханне как раз двадцать восемь лет. И день рождения у неё двадцать третьего июля.
Пожилой месье схватился за голову.
– Можем провести ДНК-тест, если хотите. Хотя, я думаю мы и так уже оба знаем его результаты. Поверьте на слово, но Ханна ни капли не похожа на людей, воспитавших её.
– А откуда вы их знаете? – Удивлённо спросил месье Борорий. – Неужели настолько серьёзно проверяете всех людей из своего окружения?
– Нет, нет, конечно, – заулыбался Константин. – А это часть моих секретов. Мы с Ханной знаем друг друга с детства. Её родители работали на моего отца, пока он был жив. Часто брали её с собой. А потом она сделала почти невозможное. Но это её история, захочет, расскажет. Она часть той жизни к которой я стремлюсь. Вы совершенно правильно поняли мои намерения, я действительно хочу передать все дела Эвелине, и уехать в родовое поместье. Но не волнуйтесь, поддерживать престол я буду столько, сколько нужно.
– Константин, вы же умный молодой человек. Вы должны понимать, что только пока вы являетесь законным соправителем, Эвелина обязана прислушиваться ваших советов. А лишь вы с себя снимите полномочия, как она сможет творить что угодно... Или не делать ничего.
– Она имеет право на престол по факту рождения. Какой мне прок класть свою жизнь в жертву? Я и так делаю больше, чем нужно.
– М-да, ваша мать бы очень удивилась таким словам сына. Она ради страны отказалась от любимого человека.
– Не понимаю, о чём вы говорите.
– О, так вы не знаете историю любви покойного Императора и Марии.
– Моя мать любила моего отца, – процедил Константин.
– О, не буду вас в этом разубеждать, молодой человек. Может так оно и было на самом деле. Только вот задолго до вашего рождения у неё был роман с Виктором. Дерзкий, открытый. Они не стеснялись показывать свои чувства на публике. Но вот вышла незадача. Наши восточные соседи захотели пойти на нас войной. Они давно с завистью смотрели на ресурсы, которыми богата наша страна. И шаткий дипломатический мир было решено скрепить династическим браком цесаревича Константина и принцессы Элизабет. Ради него будущий правитель и бросил вашу мать.
Константин рассмеялся.
– Так не она его бросила, а он её. Хотя это многое объясняет в моей жизни. Для него я, оказывается, был сыном любимой женщины, перед которой он скорее всего чувствовал вину. А я то всё гадал с какого перепуга меня взял воспитывать сам Император.