Нехотя цесаревна зашла в Совещательный зал и заняла место по правую руку от места ведущего советом. Обычно вёл Совет Император, но сегодня его место занял Константин.
Постепенно зал заполнился участниками Совета. Люди в разномастных траурных одеждах садились на скамьи. Некоторые подходили к Константину и просили слово после обсуждения основных вопросов, другие же молча занимали свои места.
Когда часы пробили два раза начался Совет. Константин поднялся со своего места и спокойно начал речь.
- Всё в сборе. Заседание Совета знати и глашатаев объявляю открытым. Как известно, буквально неделю назад первостепенным вопросом было открытие сети бесплатных школ на окраине континентальной Империи и части архипелага. И мы вернёмся к обсуждению этого вопроса. Возможно, уже в другом составе.
Сердце Эвы сжалось. Ей не хотелось думать, что Константин уедет. Это казалось неправильным. Батюшка никогда бы не позволил ему так поступить. Но сейчас Император мёртв, а её слова не имеют веса. Ах, если бы у неё хватило ума вести себя по-человечески с Советником, то сейчас всё было бы по другому. Но время вспять не повернёшь.
Тем временем Константин продолжал речь, приглашая личного юриста покойного императора для оглашения текста завещания. С первого ряда скамей поднялся бодрый подтянутый мужчина лет шестидесяти. Его седые волосы были уложены в модную причёску, а крой костюма походил на тот, что носили молодые люди. Но это не мешало юристу выглядеть солидно.
- Кхе, кхе, - начал речь пожилой мужчина. - Я не буду задерживать собравшихся длинной вступительной речью. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на такие глупости. Текст завещания гласит: "Я, Константин Панский, Император континента и ближнего архипелага, повелеваю после моей смерти передать власть моей дочери Эвелине Панской и моему воспитаннику Константину Суровому, разделив её по ровну...
По Залу пробежал удивлённый шёпот. Кто-то одобрительно закивал, кто-то посмотрел на бедного юриста с возмущением, будто дуумвират законной наследницы и простого парня был его идеей. Не обращая внимания на реакцию собравшихся, мужчина продолжил.
- Каждый из них будет иметь право венчаться на единоличное правление не позднее чем через год после моей смерти и при легитимном брачном союзе. Ежели брак Эвелины и Константина не состоится или же будет признан нелегитимным, то венчаться на единоличное правление один из наследников сможет только при полной поддержке Совета знати и глашатаев."
В Зале повисла тишина.
Глава. 5. Отрицание, гнев
Эвелина уткнулась лицом в руке. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Отец не мог поступить с ней так. Она так хотела править единолично и жить с любимым человеком, а один всего лишь документ перечеркнул это.
Константин чувствовал себя не лучше. Однако, рассмотреть что-либо на его лице было невозможно.
После минутной паузы в зале поднялся гомон. Члены совета сгруппировались по несколько человек и принялись рьяно обсуждать услышанное.
-- Прошу тишины. - властно потребовал Константин. - Уважаемые члены совета, если вам нужно время, чтобы обсудить текст завещания, то мы можем устроить перерыв.
Помедлив несколько мгновений мужчина добавил уже мягче.
-- Признаюсь честно, что содержание завещания стало и для меня неожиданностью.
В рядах представителей знати загорелась красная лампочка, сигнализирующая, что кто-то хочет немедленно высказаться.
-- Месье Борорий, вам слово.
Со своего места поднялся седовласый мужчина в богато отделанном траурном костюме. Он смерил презрительным взглядом ведущего Советом и обратился непосредственно к цесаревне.
-- Ваше Величество, завещание составлено хитро, но имеет существенный изъян. Только в случае вашей свадьбы месье Константин Суровый имеет право короноваться на соправление. В противном случае завещание можно оспорить, как нарушающее принцип передачи власти по роду. То есть, Вы не обязаны выполнять требования вашего батюшки для получения власти. Только скажите и мы вместе обжалуем нахождение у власти лица, не принадлежащего к королевской семье.
Тут же на рядах для Глашатаев загорелись десятки лампочек. Не дожидаясь право голоса народные представители начали выкрикивать гневные протесты, перебивая друг друга.
-- Господа, я требую тишины. В противном случае мне придётся прервать заседание Совета. - громким, но бесцветным голосом произнёс Константин. - Месье Кузнецов, вам слово.