Оставалось полагаться только на свою физическую форму и спуститься вниз по скале. Размял руки, проверяя насколько уверенной стала хватка.
— С онемевшими конечностями я не смогу долго спускаться. Может остаться наверху? — я пытался придумать как выбраться из затруднительного положения. — Великий Магистр, я говорю сам с собой!
Ветер ударил с новой силой и меня пробрало до костей. Уняв дрожь, я собрал всю волю в кулак, вытер вспотевшие от напряжения ладони о штаны и начал спускаться. Камни резали пальцы в кровь, ноги то и дело соскальзывали. Сердце бешено стучало в висках, я останавливался перевести дыхание и старался не думать о боли, которую испытываю. Я ощущал себя куском дерева: неповоротливым и несгибающимся, который вот вот сорвется со скалы и разлетится в щепки, ударившись оземь.
Озеро по-прежнему пело свою песню и манило. Ветер подталкивал отпустить руки и нырнуть в самую пучину. А скала не уменьшалась. Я совершенно не приближался к берегу, для портала у меня не осталось сил. Закрыл глаза, вжавшись в уступ всем телом и заставил себя дышать. Кровь струилась по локтям, я никогда не ощущал себя настолько плохо.
“Ну не может же эта ведьма оставить меня тут умирать! Её осудят! Она же преподаватель!” — кричал сам на себя в мыслях, но это не помогало. Лишь усиливало тревогу.
Спустившись еще немного вниз, я поднял глаза вверх и с ужасом обнаружил, что остался в той же точке. А то и вовсе стал находиться выше и ближе к месту, с которого начал.
Выругавшись, я принял решение ползти вверх и вернулся на исходную, борясь с ветром. Упал на спину, снова без сил и уже без всякого желания шевелиться. Меня накрыло истерическим смехом. Я смеялся так громко, что заболело горло и я закашлялся.
— Что, Тобиас? Настигло тебя так тобой желаемое наказание? — издевался я сам над собой. — Ты просто жалок. Не смог противостоять какой-то мерзкой ведьме. Ты никогда не мог никому противостоять…
В уголках глаз собралась влага.
— Не могут же они просто обо мне забыть? Неужели совсем никто не будет меня искать? Отец не будет меня искать. Точно не будет. И мама…
О матери совершенно не хотелось вспоминать. Она просто вычеркнула меня из своей жизни.
Внутри меня бился в агонии маленький Тоби, который всегда был недостаточно хорош. Тоби, который “не такой как все”. Тоби, который не Макс. Тоби, который до чертиков пугал своей силой мать. Тоби, который всегда желал внимания отца. Тоби, который хотел, чтобы его любили.
Макс, наверное, любил. Но ничего не мог сделать, всегда держался на расстоянии. Да и как можно противопоставить любовь старшего брата против родительской.
Родители не били меня, они выбрали самое худшее, что могли сделать родители, чтобы показать свою ненависть – они игнорировали меня. И я стал привлекать внимание. По-своему. В детстве я думал, что любовь — это когда на тебя кричат. В те моменты отец хотя бы смотрел на меня.
Живот предательски заурчал. Сколько часов я уже пробыл на озере, я не знал. Как и не знал, от чего быстрее помру: от холода, от голода или от черепно-мозговой травмы, когда всё же ветер скинет меня с обрыва.
Дальше жалеть себя не имело никакого смысла, и я начал рассматривать звезды, пытаясь заглушить чувство голода. Губы потрескались от обезвоживания и из них сочилась кровь.
“Надо думать о звездах! Где там была Большая Медведица?”
Но я не нашел желаемое созвездие. Звезды не складывались в знакомые мне рисунки — надо было лучше слушать Феликса.
“Феликс! Он точно знает, где я и не позволит Летиции оставить меня умирать! Так ведь?”
— Магистр… Я просто самонадеянный идиот!
Я не заметил как уснул. Звезды мигали, убаюкивая. Кожей я даже перестал ощущать ветер, или мое тело снова онемело. Но сил не осталось никаких. Я погрузился в глубокий и безмятежный сон, в котором видел прекрасные вещи.
Я видел девушку с волосами цвета созревшей пшеницы. Раньше я с ней не встречался. Она морщила нос, когда злилась и любила читать книги. Я наблюдал за ней со стороны. Как бы ни пытался подойти ближе, невидимая стена преграждала дорогу. Сколько бы я ни бился в неё, чтобы приблизиться к незнакомке – не получалось. Я мог только смотреть издалека. Она казалась временами очень грустной и одинокой, такой же как я. Помимо чтения книг, она слушала музыку, танцевала в одиночестве и часто писала что-то в тетрадь невидимыми чернилами, то хихикая как дурочка, то плача. Мне хотелось коснуться её, стереть слёзы и сказать, что всё будет хорошо. Хотелось дать ей то, чего сам никогда не получал.
Это был один из самых прекрасных снов в моей жизни. Не те кошмары, что посещали почти ежедневно. Открыв глаза, понял, что проспал не так долго. Я всё ещё лежал, обращенный к звездам. На фоне девушки из сна, они казались не такими яркими.