— Я тебе не верю, — твердо произнес я.
Изнанка помолчала. Темнота никак не показывала своих чувств. Она не смеялась, не грустила, просто молчала.
— Я думала, ты мой самый главный враг. Тот, кто однажды сможет сравниться со мной. Если бы я могла испытывать эмоции, то я бы испытывала бы злость на тебя. То, что ты погиб так легко от рук предавших тебя. Кто пользовался твоими благами, использовал это, чтобы свергнуть тебя, забрать себе твою власть. Ты должен продолжить свое дело Деметрий. Столько миров погибло, пока тебя не было. Ты же хочешь вернуться назад? Назад в свой мир? Туда, где тебя давно ждут? Где молятся на то, лишь бы ты вернулся? — спросила меня чернота.
— Неужели ты так просто, без условий, предложишь мне такую возможность? — криво усмехнулся я.
— Это будет не просто так. Я прошу тебя сделать это вославу мне. Служи мне. Делай всё то, что делал когда-то. Пытайся убить меня, но только во славу мою. Тогда мы оба станем более великими.
— Мне кажется, что я не должен соглашаться, — заявил я громко.
В этот момент вокруг раздался чистый звонкий звук, будто сотни миллионов колокольчиков зазвенели.
И я понял, что чернота смеялась.
— Ты всегда был очень наивным. Ты надеялся, что забрав моё сердце, ты заберёшь мою силу, но ты просто займешь моё место и будешь тем же, кем являюсь я. Возможно, я когда-то отдам тебе часть силы, и мы сможем с тобой соревноваться. Быть равными, но ты никогда не сможешь меня победить. Просто я поняла, что самый страшный враг, которого следует бояться — это одиночество, неспособность разделить с кем-то равным свою силу, свои возможности и свою власть. В любом случае я откровенна перед тобой, и я жду, что же ты ответишь?
— Я выберу свой путь! — твердо заявил я. — Я здесь перед тобой. Ты можешь меня убить, но я умру, идя своим путем твердо, без компромиссно. Я не пойду на попятную.
— И это лучшее, что я могла бы от тебя услышать, — вновь зазвучали колокольчики. — Возвращайся в свой мир, погляди, что с ним стало. А я понаблюдаю. Это лучшее развлечение для меня.
И меня вдруг понесло куда-то вдаль. Я почувствовал, как чернота растворяется. Сотни миллиардов пространств спустя мой полёт закончился. Я вдруг обнаружил, что нахожусь посреди бескрайнего поля. Вверху чернота, и это не звездное небо — это нечто другое…
Я обернулся. За моей спиной реальный мир. Точно такая же трава, только её освещает солнце, а я стою на черной траве, которую освещает изнанка. Я находился в мире, который наполовину был проглочен изнанкой, но всё ещё сохранял жизнь и продолжал бороться. И я знал, что это за мир, потому что когда-то отдал очень много сил ради того, чтобы отвоевать его назад. Заставить Изнанку подавиться моим миром, и сделать так чтобы он застрял в её ненасытной глотке.
Я шагнул вперед.
По привычке погладил ласку по голове. Та вновь оживилась и высунула любопытную мордочку.
— Кажется, я дома.
— Костя? — услышал я за собой возглас. — Где мы?
Я обернулся. Это был Степан Медведев.
— Степа! — улыбнулся я. — Вот уж не ожидал, что и тебя сюда занесет.
— Ещё бы знать, где мы⁈
— Тебе понравится, мой друг, — растянул я губы в улыбке.
Эпилог
Прошел всего месяц после того, как с Дибровым было покончено, а порядок в Братской губернии стал восстанавливаться сам собой. Как-то сразу стало всем понятно, что главной фигурой во всей Братской губернии является именно Роман Михайлович Злобин. И тут же потянулись вереницы просителей, попрошаек, жалобщиков и статусных людей губернии, что желали засвидетельствовать своё почтение графу Злобину.
Мэр Слуцкий жеманно заламывал руки, стоя в кабинете Злобина. Уж с кем с кем, а с ним Роман Михайлович не собирался церемониться.
— Какое удивительное совпадение, — улыбнулся Злобин, — как только не стало Диброва, ты сразу же вспомнил обо мне. Что больше никто не даёт тебе денег?
— Ну что вы такое говорите, Роман Михайлович, — изобразив удивление произнес Слуцкий. Просто мы с вами очень уж давно не виделись. А я вот мимо проезжал и подумал, дай-ка я к вам заеду. До этого, знаете ли, всё не досуг было, а тут как осенило: что это я давно Романа Михайловича не посещал? Я вам и коньячку привез хорошего из своих запасов.
Злобин поморщился. Все, кто хоть мало-мальски были с ним знакомы и в пребывали хороших отношениях знали, что Злобин алкоголь не пьёт.
— Не старайтесь, Слуцкий! И не переживайте. Я проспонсирую восстановление тюрьмы. Об этом уже давно веду переговоры с Гориным. Но в любом случае хорошо, что вы зашли. Потому что восстанавливать здание в центре города я буду не просто так. Думаю, вы это понимаете?