И я даже не думала, что он уже третий раз заговорит со мной с момента, как я приступила наводить порядок после гостей Ильи.
— Диан, скажи, ты хоть раз думаешь о себе? — прозвучал вопрос от парня.
— О чём ты, Дим? — не поняла его я. — Конечно думаю о себе, иначе не жила бы, — спокойно ответила я, не глядя на него.
И это правда. Не думай я о себе — давно бы ушла вслед за сестрой. Но что-то держит меня, заставляя жить, дышать, учиться и просто просыпаться каждое утро, встречать каждый новый день. Нет, я, конечно, в первое время после аварии пыталась покончить с собой, но не получалось: либо кто-то вмешивался, либо момент был не тот. А потом просто смирилась, и пытаться больше не пыталась. А теперь вообще стараюсь не думать о таком — раз сама судьба не отпускает, значит, есть ради чего продолжать жить.
— Нет, ты совсем не думаешь о себе, Диан. Я же вижу. Но не понимаю, почему ты так поступаешь с собой, — не унимается он. А я не хочу развивать эту тему — ни сейчас, ни потом. Никогда.
— Уже поздно, Дим. Иди ложись. Я тоже пойду спать, завтра нам на занятия нужно, — ответила я резче, чем хотелось бы.
Не дожидаясь, пока он скажет ещё хоть слово, я направилась в свою комнату. Умылась, переоделась в пижаму, выключила свет — и впервые за долгое время уснула почти мгновенно. Обычно мне нужно гораздо больше времени, чтобы заснуть.
А утром, как всегда, проснувшись на два часа раньше брата, я привела себя в порядок и надела первое, что попалось под руку. Хотела быстро перекусить и уйти из дома пораньше, чтобы успеть на автобус. Я никак не могла ожидать того, что увижу на кухне — особенно в такой час. Они же должны были ещё спать…
— О, доброе утро, Диана. А ты чего так рано встала? Могла бы ещё часик поспать, — произнёс Илья.
— Привет, красавица. Ты чего так рано? Ведь поздно легла же. До занятий ещё море времени — можно было и поваляться, — весёлым тоном сказал Дима и подмигнул мне, прежде чем снова уткнуться в кружку в руках.
И, видимо, утренних потрясений мне оказалось недостаточно — вселенная решила добить меня своей шуткой. Иначе я просто не могу объяснить то, что произошло в следующее мгновение.
— Привет, доча, — раздался позади меня голос…
Папы???
4 Глава
Я медленно повернулась к нему, сама не понимая, чего именно боюсь… хотя нет — понимаю. Почти год я не видела его и не слышала голоса отца, того голоса, который каждый ребёнок слышит ежедневно, но только не я. Казалось, уже привыкла к отсутствию родных людей, научилась жить без этого. Но, блин, оказывается, всё это больно куда сильнее, чем я думала. И всё же я не подам виду, что сердце сжимается от той самой боли, о существовании которой я даже не подозревала и о которой никогда раньше не размышляла.
Но я совсем не понимаю, что сейчас происходит. Может, я всё ещё сплю? В голове не укладывается, как всё могло измениться за одну-единственную ночь. Ведь ещё вчера папа, как обычно, уходил из дома ни свет ни заря, лишь бы не пересечься со мной — как делал весь этот год. Так что же изменилось этим утром? Почему Илья вдруг сказал больше слов, чем за все почти двенадцать месяцев, и таким обычным тоном, будто он каждый день разговаривает со мной?
И самое странное — как я вообще должна реагировать на то, что они внезапно вспомнили про меня? Я не могу найти внутри себя ни одного подходящего чувства. То ли злость, то ли растерянность, то ли пустота… даже сама не понимаю, что сильнее.
Отец будто постарел за то время, что я не видела его: взгляд пустой, уставший. А ведь были моменты, когда его глаза горели — когда он смотрел на нас с сестрой и насмешливо глядел на брата, дурачившегося вместе с нами. Тогда рядом была и мама. Но в один день всё рухнуло, и наша семья распалась. И если мама ушла, не выдержав потери одного из трёх детей, и, возможно, когда-нибудь поймёт, что у неё остались ещё дочь и сын, то Маша уже никогда не вернётся в нашу жизнь, как бы нам этого ни хотелось. А мы с братом просто обязаны жить здесь и сейчас.