Но суженный‒ряженный весь в грязи угаженный, ничего не объяснив, схватил Эллионору за руку и поскакал прочь. Наследной кентавриде пришлось бежать с ним. Она, конечно, могла бы заупрямится, но этот мальчишка пришёл ей на выручку, и выставлять его дураком не хотелось.
— Аскольд! — грозно крикнул вороной кентавр. Ещё при встрече Эллин отметила, что его волосы были собраны в достаточно высокий хвост, почти как у отца Эллионоры. Но Аскольд не обернулся.
— Спасибо, — отдышавшись, сказала Эллионора, когда жених остановился.
— Пустяки! — махнул он рукой. Мне кроме выговора ничего не будет, а вот тебе… У твоего отца такое лицо было… В общем я решил, что прейдём к ним немного позже, когда все немного успокоятся.
— Да папа бы ничего не сделал, у него только вид грозный! — махнула рукой Эллин.
— Тебе видней… Хотя у меня от его взгляда мурашки побежали, — кентаврёнок резко изменился в лице, после чего рассмеялся. — А ты зачем неслась так? Не положено же девчонкам. Наши, вон, только шагом, как павы выхаживают.
— Да знаю я, что не положено. Думала, отец один вернулся, а там вы за углом были. Дом же не прозрачный, как я могла вас раньше заметить?!
— То есть ты так всегда отца встречаешь? — немного шокировано спросил Аскольд.
— Ну да… И я знаю что такое поведение не достойно наследной кентавриды, но то, что требует от меня мать ‒ издевательство! Как можно так вести себя? Просто не понимаю! — всплеснула руками будущая невеста, топнув ножкой.
— Слушай, а ты мне уже нравишься.
Кентаврида смутилась и предложила:
— Давай всё же вернёмся, мне не хотелось бы заставлять отца переживать.
— Ты его совсем не боишься? — спросили у Эллин на обратном пути.
— Ты шутишь? Конечно нет! Почему я должна его бояться?
— Его все бояться. Ты бы видела, как он с врагами обращается! А как бой ведёт!
— А ты, будто, видел?
— Слышал, как отец другим кентаврам рассказывал. А он врать не будет! Точно!
— Ну так это враги, они там. А здесь семья. Отец мне не раз говорил, что нельзя путать эти понятия.
— И куда они делись? — спросил Аскольд, оказавшись на месте побега.
— К поляне пошли наверно, побежали скорей! Срежем через парк, и если повезёт, догоним их раньше.
— Подождите! — крикнул Аскольд, завидев кентавров за деревьями. Не успели они выбраться из зарослей как отец кентавриды начал:
— Как это понимать, Эллионора? Сначала твоё недостойное поведение? Потом этот побег? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
— Господин Аристарх, это я виноват, — вступился было за кентавриду Аскольд, но его оборвал вороной кентавр.
— Мы видели, что ты потащил её за собой, но у кентавриды есть своя голова на плечах, и она могла просто не пойти! Об остальном я с тобой позже поговорю. По дороге домой. Ведь и ты виноват в сорвавшемся сговоре!
— Что значит, сорвавшемся? — опешил Аскольд.
— А ты думал, после такого вам помолвку организуют? Я не увидел здесь достойной невесты, Аристарх же, в свою очередь не увидел достойного жениха.
— Отец, ты не можешь так поступить! — разгневанно прижав уши, сказал кентаврёнок.
— Почему же? — скрестив руки на груди, поинтересовался он.
Аскольд ища поддержки посмотрел на Эллионору. Она же поджав губы посмотрела на отца Аскольда, затем на своего отца, взгляд невольно наткнулся на Гектора, каким-то образом оказавшегося здесь, после она нахмурившись кивнула Аскольду и в звенящей тишине выдала своим, ещё совсем детским голоском:
— Я беременна. И поэтому вы не можете так поступить.
Аскольд поперхнулся, а после ошарашенно посмотрел на Эллионору, она же только пожала плечами, мол «Просил же что-то придумать».
— Где ты этого набралась?! — сокрушённо спросил Аристарх, отец Эллионоры.
Она не ответила, но взгляд невольно скользнул на Гектора.
— На этих выходных мы в городе были, так вот там спектакль разыгрывался, ничего предосудительного! – увидев взгляд отца, заявил Гектор, вскинув руки, — героине не разрешали замуж выходить, а после заявление о беременности дали добро, — стараясь не рассмеяться, закончил он.
Впрочем, не только он боролся с поступающим смехом.
— Беременна значит?! — прищурившись, спросил Аристарх. — Вот молодёжь пошла, да Аглай?
— И что же теперь с ними делать? — не к кому конкретно не обращаясь спросил Аглай, отец Аскольда.
— Понять и простить, — выдал сын, после чего пояснил: — Посчитать сговор совершённым.
— Одного понять не могу, — сказал золотисто‒рыжий кентавр, — вы знакомы всего полчаса, зачем всё это? Как будто больше на свете кентавров не осталось!
— Остались, конечно, — начал Аскольд, — но другие девочки такие занудные, особенно наследные кентавриды. Я только из-за этого жениться и не хотел, — признался сын, опустив взгляд. Но затем вновь решительно вскинув голову посмотрел на отца. — С ними даже поговорить не о чем! А Эллионора не такая.