Остаток пути они прошли молча, и только после того как они свернули непосредственно в узкий проход ведущий в двери в подземелья Розалинда поймала себя на том, что она с каждым шагом идет все медленнее и медленнее. Словно оттягивает неизбежное.
– Да что ж со мной такое. – недовольно проговорила девушка сама себе под нос.
– Что, прости? – спросил колдун, не расслышав бывшую пленницу.
– О, нет-нет, ничего. Это я так, мысли вслух. – постаралась отшутиться Розалинда.
Светящийся шар замер возле дверей, и колдун отпер их просто проведя ладонью над замком. Дверь охотно поддалась, и роскошные интерьеры дворца моментально сменились на серые ничем не отделанные каменные стены. Даже в заброшенном готическом замке было куда приличнее, нежели в подземельях дворца.
– Не страшно? – спросил колдун, беспокоясь за состояние столь юной и нежной особы, все же подземелья создавалось не для того чтобы по нему ступали столь прелестные ножки и лицезрели такие восхитительные зеленые глаза.
– Нет, я зде… – девушка чуть было не ляпнула лишнего, но вовремя спохватилась и колдун ничего не заметил.
Веалдхере и Розалинда продолжили путь вперед, по обеим сторонам вдоль длинного и темного коридора тянулись многочисленные камеры, куда отправляли нерадивых дворян, решившихся восстать против короля. К частью это место давно пустовало, и все в королевстве жили мирно, и в подземельях устроили складские помещения. Мелкие преступления разумеется были, но для этого существовала цитадель.
Вскоре они увидели открытой одну из дверей, в которой сквозь дверной проем виднелись многочисленные бумаги. С виду это могло показаться довольно странным, словно эту дверь специально отперли и приглашали туда войти, но Веалдхере будучи в предвкушение не обратил на то внимания и вошел внутрь вместе с Розалиндой. Девушка склонилась над бумагами, как и сам колдун. Пожелтевшие от времени листы бумаги покрывали строки корявого и извилистого подчерка.
Они так увлеклись поиском нужных бумаг, что не заметили движения позади, а только услышали хлопок двери, запечатавший проход и скрип закрывающегося засова. Колдун моментально отрезвленный этим действием просканировал помещение и понял, что он окружен многочисленными стражниками. Розалинда побледнела словно кипельно белый лист бумаги и стояла переводя взгляд с колдуна на закрытую дверь и обратно. Свет магического шара отчего-то начал бледнеть и освещал все хуже и хуже, после чего и вовсе потух, погрузив помещение в непроглядную тьму.
– Вот ты и попался. – проговорил принц Кевин за закрытой дверью.
– Неужели ты думаешь, что какая-то камера меня удержит? – со смехом в голосе спросил колдун.
– Какая-то может и не удержит, а эта очень даже. – гордо возразил принц. – Эта особая камера, ее создал старый колдун для самого же себя. Когда старый дурак понял что погубил принца, он решил себя наказать и создал особую камеру, в которой его магические способности не действовали. Ты не сможешь из нее сбежать.
– Когда я выберусь от сюда, ты пожалеешь об этом. – сказал грозно Веалдхере.
– Да же не пытайся, не трать силы. – лилейным голоском возразил принц Кевин. – Лучше займись девушкой, я изначально хотел с ней развлечься сам, но ты особый пленный и твоем досуге тоже стоит позаботиться. – хохоча добавил монарх.
– Что? – наконец подала голос Розалинда. – Выпустите меня!
– Ох, дорогуша, не уже ли правды думала, что можешь привлечь меня? – с иронией в голосе спросил принц Кевин. – Глупышки никогда меня не интересовали.
– Нет! Ваше высочество, вы не можете так со мной поступить! – залепетала Розалинда поняв наконец-то что ее провели, обманули.
– Доброй ночи. – уже из далека донесся звонкий голос принца и подземелья опустели, стало тихо, только всхлипы девичьих слез нарушали тишину.
Колдун сжал в гневе кулаки, вздохнул полной грудью, мысленно досчитал до десяти, выдохнул и тихо подошел к плачущей девушке, прижав ту к себе в объятие. Девушка заплакала еще сильнее, только сейчас она поняла что совершила непоправимую ошибку, тот кто казался ей истинным добром и благодетелем таковым по сути не являлся. А лишь использовал ее в своих гнусных планах. Розалинда осознала, кто был по-настоящему искренен, а она все это время относилась предвзято. Порой человеку нужно испытать чувство разочарования в том, в кого веришь, чтобы наконец посмотреть на происходящее глазами лишенными всякой пелены. Пленница готического замка не смогла вспомнить ни единого момента, когда колдун причинил ей боль или обидел ее, и почему все это время она отчаянно не желала ему поверить не могла объяснить даже себе. Ей было стыдно, что она, как и все девушки королевства повелась на дешевую мишуру, золотую пыль бросаемою принцем Кевином в ее сторону, тем самым променяв искреннее на ложное.