Он не ответил и снова повернулся к стене. Его лицо осталось веселым, но в нем мелькнуло еще что-то, отчего она умолкла и пожалела о своих необдуманных словах. Ибо в той паутине лжи, что опутала По, не было ничего смешного. И чем шире она расползалась – чем чаще По помогал Совету, чем больше союзников находил, – тем печальнее становилось дело. Для тех, кто удивлялся его неспособности читать, он сочинил историю о болезни, из-за которой ему трудно видеть вблизи, – но эта ложь была ненадежной и у некоторых вызывала сомнения. Биттерблу не хотелось даже думать о том, что будет, если правда выйдет на свет. Плохо уже то, что По читает мысли, но вдобавок он лгал об этом больше двадцати лет, а ведь им восхищаются, его восхваляют все семь королевств. В Лиониде просто-напросто поклоняются ему! А что будет с его близкими, которые ничего не знали? Знают Катса, и Раффин, и спутник Раффина, Банн; матушка По, его дед. И всё. Гиддон не в курсе, как и Хильда. Отец и братья По. Не посвящен даже Скай, а он обожает младшего брата.
Биттерблу не хотелось думать и о том, как поступит Катса, если По коснется людская жестокость. Ярость, с какой она станет защищать его, будет поистине ужасна.
– Прости, что не сумел уберечь тебя от того, что тебе пришлось сегодня пережить, Светлячок.
– Нечего здесь прощать. Я ведь справилась, верно?
– Более чем. Ты была великолепна.
В профиль он так походил на ее мать. У Ашен был тот же прямой нос, те же морщинки лежали вокруг губ обещанием частых улыбок. Об Ашен напоминал и его говор, и безграничная горячая верность. Пожалуй, был смысл в том, что По и Катса появились в жизни Биттерблу именно тогда, когда от нее оторвали мать. Не справедливость, но смысл.
– Я сделала так, как научила меня Катса, – тихо сказала она.
Он потянулся к ней и крепко прижал к себе, и кольцо его рук помогло ей снова ощутить себя хозяйкой в собственном теле.
После этого Биттерблу отправилась в лазарет, справиться о Тедди.
Мадлен храпела так, что могла бы заглушить полчище гусей, но, когда Биттерблу толкнула дверь, мгновенно села в кровати.
– Ваше величество, – хриплым ото сна голосом сказала она, моргая. – Тедди держится.
Биттерблу упала на стул, подтянула колени к груди и обвила их руками.
– Как ты думаешь, он выживет?
– Я думаю, это очень даже возможно, ваше величество.
– Ты дала им все нужные снадобья?
– Все, что были у меня с собой, ваше величество, и могу передать с вами еще.
– А не видела ли ты… – Биттерблу задумалась, как сформулировать вопрос. – Не видела ли ты чего-нибудь… чудного, пока была там, Мадлен?
Мадлен, казалось, не удивилась вопросу, хотя пристально оглядела Биттерблу – от растрепавшихся, торчащих в стороны волос до сапог, – прежде чем ответить.
– Да, – сказала она. – И видела, и слышала кое-что странное.
– Расскажи мне, – попросила Биттерблу, – расскажи все. Странное или нет, я хочу все знать.
– Что ж, теряюсь, с чего и начать. Пожалуй, самым странным была их вылазка после того, как Сапфир вернулся, проводив вас. Он вошел, очевидно чем-то довольный, ваше величество, бросая на Брен и Тильду многозначительные взгляды…
– Брен?
– Брен – сестра Сапфира, ваше величество.
– А Тильда – Тедди?
– Простите меня, ваше величество, я решила…
– Рассказывай так, будто я не знаю ничего, – попросила Биттерблу.
– Что ж, – задумалась Мадлен, – хорошо. В доме живут две сестры и два брата. Тедди и Сапфир спят в комнатах за лавкой, там, где мы были, а Тильда и Брен – наверху. Они постарше и уже довольно долго живут вместе, ваше величество. Судя по всему, владеет лавкой Тильда, но мне сказала, что они с Брен – учительницы.
– И чему же они учат?
– Вот уж не знаю, ваше величество, – произнесла Мадлен. – Чему-то такому, из-за чего на цыпочках выходят с Сапфиром в лавку и шепчутся там за притворенной дверью, чтобы я не услышала. А потом, даже не предупредив, оставляют меня одну со своим еле живым другом.
– Значит, ты осталась у них в доме одна, – сказала Биттерблу, выпрямившись.
– Тедди очнулся, ваше величество, так что я вышла в лавку, чтобы сообщить им добрую весть. И только тут поняла, что их нет.
– Какая жалость, что Тедди проснулся раньше, чем ты узнала, что их нет, – воскликнула Биттерблу. – Ты могла бы покопаться в их вещах и прояснить столько вопросов!
Мадлен криво усмехнулась:
– Не сказать, что это – мое первое побуждение, с тех пор как я остаюсь одна в чужом доме со спящим больным. Так или иначе, ваше величество, вы будете довольны, что Тедди проснулся, потому как он оказался донельзя словоохотливым.