Это не было похоже на грубость человека, вынужденного по служебным обстоятельствам оказаться в нежелательном для Рен присутствии, — скорее на обычную для Танакис эффективность. Но Рен не видела ее с тех пор, как началось третье испытание, и у нее не было возможности поговорить с ней о том, что произошло.
Рен закрылf дверь, погрузив парадный зал в полумрак. — Танакис. Привет. Я должна перед тобой извиниться. — И многое другое... но разговор с Джуной доказал, что ничего не может быть достаточно.
Танакис раздраженно прищелкнула языком. — Вы потратили мое время, заставив рассчитать ложную карту рождения. Может быть, два, если ты солгала и во второй раз — да? Тогда назови мне настоящую дату, чтобы я могла правильно составить твою натальную карту. Если я этого не сделаю, меня это обеспокоит. — Она быстрыми движениями смахнула дождь с рукавов. — Честно говоря, это объясняет многие странности — например, твое умение работать с узорами. Ваша гостиная пригодна для использования? Джуна говорила, что вы спите на полу.
Озадаченная, Рен провела ее в гостиную. Несколько месяцев жизни в поместье Трементис заставили ее наполовину ожидать, что кто-то явится с чаем. Приготовление чая было бы приятным развлечением для ее рук, но Танакис не терпелось. — Ты не сердишься?
— Почему, ведь у тебя были секреты? Это ты сделалf для меня узор «Маска зеркала» и сказала, что некоторые секреты нужно хранить. — Танакис устроилась на диване. — Ты знала, что люди не поймут. Я это прекрасно понимаю.
Так же, как Танакис знала, что люди не поймут, если она расскажет им, что Эйзар Нуминатрия Претери черпает силу Изначальных. От такого сравнения у Рен по коже поползли мурашки. Ничего такого страшногоя не сделала. Неужели?
— Зачем ты вообще это сделала, ума не приложу, — продолжала Танакис, — но это и не важно. Я рада, что это больше не будет мешать нашим исследованиям. Какие бы знания ты ни скрывала, теперь ты можешь выложить их на стол. Вместе с картами, пожалуйста — девять штук.
Рассмеявшись, Рен сказалf: — Давайте я возьму свою колоду.
— Нет, используй мою. — Танакис вытащила ее. — Мне нужно будет взять карты с собой, и будет лучше, если ты не будешь со мной. Меде Четолио считает, что ты как-то связана со смертью его кузена.
— Что? Почему? Думаешь, Стецце рассказал им о ритуале Гисколо?
Танакис осмотрела свою перчатку, затем края колоды. — Нет, похоже, он сбежал после этого; никто в его доме не видел его после Канилуна. Судя по уликам в Глубинах, он скрывался там какое-то время. Но его нашли некоторые из ваших вольтижеров, причем в ту самую ночь, когда раскрылась твоя истинная личность. И все считают, что весь процесс был подстроен с самого начала... Полагаю, они не ошибаются.
— Ты его подстроила, — сказал Рен, усаживаясь напротив Танакис. — Ты не случайно поместила жетон победы позади палаты. Очень немногие смогли пройти это испытание, и только двое среди вольти.
На мгновение Танакис растерялась. Затем она наклонила голову. — Ладно, это правда. Хотя я думала, что ты хотела победы именно над Варго.
— Он был приманкой. — Колода была слегка влажной от перчатки Танакис, но не настолько, чтобы Рен не смогла ее перетасовать. — Дом Четольо... они торгуют в основном пряностями. Интересно, если они отравители? Влияние Нинат наверняка как-то отразилось на них. — У Кваниет Скурецу наверняка был источник сырья для орехов, которыми она убила всю свою семью, хотя Четольо и не входили в Претери. — О Стецце я ничего не знаю.
— Обычно он был за границей по семейным делам. Вот почему его никто не узнавал.
Рен фыркнула. — К счастью для Гисколо, он был в городе, когда начался ритуал. Представляешь, мы бы стояли здесь целый месяц и ждали, когда Стецце приплывет обратно? — Она перетасовала и разложила карты, стараясь не думать о том, что это странно — загадывать настоящее и будущее для человека, который умер. Но девятикарточный расклад вполне подходил Нинат.
— Твой Великий Сон скоро исполнится, не так ли? — сказала Танакис, когда закончила. — Очевидно, источник связан с тем, как работает узор, — возможно, даже с источником всего этого. Мне нужно будет договориться, чтобы я испила его воды; тогда, возможно, я наконец пойму.
Привычка заставила Рен проглотить ответ, который она хотела произнести. Потом она вспомнила, что больше не является Ренатой и может высказывать свои мысли. — Танакис, для моего народа нет более святого дня. Многие разгневаются, если ты потребуешь права испить воды Ажераиса просто для удовлетворения своего любопытства.