— Может быть, ты принесешь мне бутылку — нет? Так не пойдет? — размышляла Танакис. — Зато я смогу понять гораздо больше. И разве это не хорошо? Женщина-лиганти, понимающая ваши традиции?
— Ты уважаешь их больше, чем многие лиганти, — признала Рен, проглотив добавление »хотя это слабая похвала. — Но поверь мне, я говорю, что это не выход. Аргентет берет с нас плату за право посещения, и вход ограничен. Ты вытеснишь кого-то другого.
Танакис вздрогнула. — Тогда я поговорю с Иаскатом. А пока мы с тобой можем работать вместе. Возможно, мне запрещено заниматься экспериментальной нуминатрией, но технически это будет экспериментальная... текстилатрия? Какое ужасное слово. И это будет приятным перерывом от постоянных мыслей о медальонах. Альсиус отказывается обсуждать Изначальные аспекты их силы — Варго говорит, что он впадает в беспамятство, когда я начинаю рассуждать о том, как они были сделаны, а мои собственные мысли ходят по кругу. Новые пути. Вот что мне нужно!
Улыбка, яркая и хрупкая, как дутое стекло, сопровождала ее слова. Рен вспомнила, как сильно Танакис сомневалась в себе после того, как Иридет уволила ее, а теперь она держала в руках медальон Нинат. Нумен окончания, растворения себя в Люмене.
Это было желание, к которому Танакис с ее бесконечным любопытством к познанию космоса была бы особенно склонна. Возможно, новые начинания — это ее способ противостоять его влечению. Рен подавила желание спросить, принимает ли Танакис надлежащие меры предосторожности против медальона. В конце концов, Танакис сама разработала большинство этих мер предосторожности.
— Я помогу, чем смогу. Но, по правде говоря, я рассказала тебе почти все, что знаю. Возможно, ты мог бы посоветоваться с другой Шзорсой — хотя та, о которой я думаю,.. недоступна. — О Мевени не было ни слуху ни духу, кроме того, что сказал Киралич, ни даже намека на активность Бранека. Варго попытался выяснить, куда делись андуски после того, как «Режущие уши» отбили у них базу, но безуспешно. Бранеку просто негде было спрятаться, пока он продумывал свои дальнейшие действия. К сожалению, следующий шаг Кошара зависел от того, найдет ли он Мевени: Суд через испытание был особой сферой деятельности Ижрани. Теперь, когда клана не стало, назначить испытание мог только их оратор.
Рен передала Танакису карты, и кузина поднялась, чтобы уйти. — Как неудобно, что ты здесь, в Вестбридже; я потеряю столько времени, переправляясь через реку. Возможно, у Варго есть другой дом, который я могу снять. Он запретил мне приходить к нему в светлое время суток, знаешь ли ты?
Рен знала; Варго пожаловался, когда Танакис в третий раз за неделю постучала в его дверь на седьмой земле. — Ты можешь навещать меня в любое время. Чем быстрее мы уничтожим медальоны, тем лучше. — Она поморщилась, вспомнив о Трикате, спрятанном в винном погребе, под камнем, где она обычно хранила колоду с узорами. Квинат Грея был наверху, словно расстояние между ними могло помочь. — По крайней мере, теперь нам не нужно беспокоиться о двух медальонах в одном реестре.
Танакис отмахнулась от этой мысли. — Да, защиты наших имен будет достаточно. Есть некоторые сложности, учитывая резонанс между Трикатом и Нинатом и историю Трементиса с первым, но я не ожидаю никаких проблем.
Даже Танакис не могла быть настолько забывчивой. — Я имею в виду сейчас, когда меня вычеркнули из реестра. Полагаю, ты сможешь снять деньги с остальных, используя оригинальные карты. — Она приготовилась к удару, но Донайя даже не соизволила сообщить ей об этом — не то чтобы она заслуживала такой любезности.
— Донайя думала об этом, — сказала Танакис. — Но она не просила меня отстранять тебя.
Это выбило дыхание из легких Рен. Я все еще в реестре? Сам по себе свиток был для нее малозначим; она не выросла с таким знаком семьи. Но для Донайи это имело значение.
Это не было прощением. Возможно, Донайя просто решила не лишать Рен законных прав, которые она получила, — крошечный кусочек защиты в обмен на то, что она внесла.
Но, возможно, прощение не было невозможным.
— И я рада этому, — сказала Танакис, слегка удивившись. — То, что ты увидела, когда создавала мой узор... Моя первоначальная семья была совсем другой. Но ты мне нравишься, даже несмотря на всю эту ложь, мутящую воду. Будет жаль, если тебе придется уйти.
Рен сглотнула. — Я все равно буду здесь, Танакис, независимо от того, присоединится к нам Регис или нет.