Рен сама себя винит, подумала Тесс, вспоминая, как ее сестра стояла и позволяла Симлину бить себя. Но, возможно, это окончательно вымыло яд из ее сердца, потому что на запястье у Рен теперь красовался новый амулет с узелком.
— Эсмерка наклонилась вперед, понизив голос. — Суилис уже на свободе. Развязала себе руки после того случая с Акрениксом, оставила Надежру с братом. Устричным Крекерам не помешали бы новые люди. Если Рен не справляется, я могу уговорить остальных впустить ее. И тебя тоже, если ты не против. Ты ведь ходишь в дома за фурнитурой и тому подобным, верно? Ты могла бы снабжать нас информацией. Суилис уже рассказала нам все, что можно знать о Трементисах, вплоть до цвета их одежды, но в Жемчужине больше выбор, чем в одном благородном доме.
Джуна стояла в дверях лавки Санкросса, и губы ее дрожали, когда Тесс не могла удержать взгляд. Этот образ запечатлелся в сознании Тесс, и теперь он снова вспыхнул.
Возможно, Рен и солгала, но Тесс поддержала ее.
— Держись подальше от Трементисов, — сказала она. — У них есть собаки. И если я узнаю, что хоть одна из них была отравлена или одурманена, я буду ловить устриц, а не мидий.
Эсмерка вскинула бровь. — Ты беспокоишься только о собаках или об их хозяевах тоже? Я бы подумала, что вы хотите заплатить за то, что случилось.
— Единственный, кому я хочу заплатить, больше не является членом семьи, — пробормотала Тесс. И, подняв вторую бровь Эсмерки, добавила: — Летилия, а не Рен.
Эсмерка откинулась в кресле и ухмыльнулась. — Это тоже можно устроить.
Тесс говорила только в шутку. — Но...
— Она ведь сейчас у Дестаэлио, верно? На этот дом трудно получить информацию. Эти дочери яростно преданы друг другу. Слуги хорошо оплачиваются. И единственное место с более нуминатрийской защитой — поместье Симендиса, но у него есть только благоразумные мнения, а кто их украдет, если он раздает их бесплатно?
Благоразумие. Как законы о строгости в Ганллехе — те, которые их дворяне попирали втайне.
— Забудьте пока о Дестаэлио, — сказала Тесс, и у нее родилась идея. — Ты можешь найти мне собаковода?
Эсмерка хмыкнула. — Если хочешь шавку, я могу найти тебе ее в переулке на улице.
Тесс шлепнула ее по руке. — Его зовут Руэльт Гластин. Он скрестил двух своих бракков с Тефтелем — собакой Трементиса. Не знаю, если он больше не в Надежре; возможно, он вернулся в Ганллех. — Донайя знала, но никогда не сказала бы Тесс.
— Ладно, ты завладела моим любопытством. — Эсмерка снова наклонилась вперед. — Что важного в ганлечинском собаководе?
— Ничего, — ответила Тесс. — Но собаки, которых он разводит, — прекрасные гончие, княжеские. Он общается с вельможами. Наверняка у него есть сплетни о том, почему некая дворянка сбежала из Ганллеха.
Ротонда, Истбридж: Павнилун 9
Донайя, честно говоря, предпочла бы сама выдернуть себе ногти на ногах, чем идти на праздник дома Косканум в Ротонду. Она знала, что там будет: люди будут шептаться за перчатками, бросать косые взгляды на членов Дома Трементис, а потом подлетать к ним, чтобы высказать свои замечания, — сверху сахарно-сладкие, а снизу ядовитые. Мы надеемся, что поворот в судьбе Трементисов не окажется таким же ложным, как женщина, которая его совершила, или таким же элегантно жестоким.
Но вырывание ногтей на ногах ничего не даст общественному имиджу Дома Трементис. И Донайя отказалась добавлять «трусость» к «глупости» в список колкостей, которые люди могут бросить в ее сторону. Поэтому она собрала всех членов Дома Трементис — за исключением Танакис, которая никогда не приходила на такие мероприятия, и Ненкорал, которая, как подозревала Донайя, откажется от места в реестре, как только Финтенус примет ее обратно, — и повела их в Ротонду, где собрался Верхний берег, чтобы отпраздновать возведение Агниет Серселы Коскани в Синкерат.
По здешним меркам это было запоздалое и неуклюжее событие, но Трементис были не единственными, кого унизило разоблачение Рен. Фаэлла оказала девушке слишком большую услугу, чтобы избежать грязи. Но Дом Косканум теперь занимал место в Синкерате, и это было весьма наглядным напоминанием о том, что они слишком влиятельны, чтобы их обделять.
— Орручио здесь, и Сиврин Изорран, — сказала Джуна, неуверенно помахав им рукой. Оба были новыми знакомыми, завязавшимися в прошлом году, когда она вышла из своей скорлупы — Рената ее туда затащила, с горечью подумала Донайя. — Не возражаешь, если я подойду поздороваться?