Сиврин Исорран, чья мать была новым верховным командиром Бдения под началом Альта Агниета. Те, у кого не было связей, чтобы обратиться к Коскануму, стекались к Изоррану. Школа бритвозубых, и Джуна хотела нырнуть в нее.
— Тебе нужно мое разрешение? — Донайя огрызнулась, а затем скорчила гримасу, когда Джуна начала. — Прости. Продолжайте. Идальо, что ты думаешь о новой фреске?
Пока Джуна отправилась выяснять, будут ли ее друзья еще с ней разговаривать, Идальо и Меппе отвлекли Донайю критикой рисовых полей и фруктовых садов, нарисованных вдоль полосы под куполом из травленого стекла. Демонстрация глубоких карманов и сомнительного вкуса Эры Дестелио, но в насмешках над этим не было никакого смака. Даже когда Идальо втянул в разговор нескольких своих друзей, Донайя слишком хорошо понимала, о чем шепчутся, на что смотрят косые взгляды. Черт бы побрал эту девчонку за то, что она поставила нас в такое положение.
Затем под высоким сводом купола раздался до боли знакомый смех.
— О, Ротонда! Я была так огорчена, что пропустила Осеннюю глорию в этом году. Это действительно одно из лучших событий, которые может предложить Надежра. У меня такие восхитительные воспоминания об этом месте — знаете, однажды мой отец заплатил за весь запас парчи, которую купец привез из Плектии. Все для меня, а я раздавала куски в качестве подарков своим друзьям. Ты должна помнить это, Кибриал; твоя была прекрасного бледно-зеленого цвета с гранатами.
Донайя помнила, если только шелковая ткань из золотистых пшеничных снопов, которая должна была стать ее свадебным плащом, попала в руки Летилии. Та решила, что в нем она выглядит бледной, и оставила его на съедение моли в глубине гардероба. Сжав кишки, словно она двадцать лет назад выпила прокисшее вино, Донайя сосредоточилась на раскинувшихся над головой деревьях хурмы в горшках и притворилась, что не слышит этот скребущий по позвоночнику голос, который приближался. И еще ближе.
Пока что-то теплое и липкое не растеклось по ее руке и не капнуло на бронзовый сюртук, созданный Тесс для запоздалого бала в честь усыновления Ренаты.
— О, мне так жаль. Я вас там не видела, — сказала Летилия, ее улыбка была такой же приторной, как глинтвейн, стекающий в перчатку Донайи. — Коричневый — такой тусклый цвет, что ты практически сливаешься со стенами.
— Это традиция нашей семьи, — огрызнулась Донайя. — Но ты ведь никогда их не уважала, верно?
Летилия захихикала в свою перчатку и взглянула на Кибриал, словно приглашая ее разделить шутку. С ними стояла целая толпа кузенов Дестаэлио, проплывавших через Ротонду, как грузовой корабль, полный богатства. — Как богато, от женщины, которая опорочила традиции Трементиса, усыновив врасценского ребенка. Но вы ведь не знали, не так ли?
И ты подыграла этой лжи. Донайя прикусила губу, прежде чем ответ успел вырваться. Летилия с жалостью положила руку на ее руку и сказала, что пыталась защитить семью Донайи от унижения.
— Не просто врасценская, а воровка, — продолжала Летилия. — Она украла все мои драгоценности, когда бежала, ты знаешь. Все, что она оставила тебе, я хочу вернуть; эти вещи принадлежат мне по праву.
— Единственное, что я получила от нее, — это кольцо моей матери, которое ты украла, когда оставила свою семью. — Смахнув капли вина на Летилию, Донайя сказала: — Неудивительно, что все считали вас матерью и дочерью. Одна воровка очень похожа на другую.
Летилия зашипела, как возмущенный гусь. — Ты смеешь обвинять меня? Меня еще никогда так не оскорбляли!
Гладкий, как шелк, Кибриал сказала: — Ты заслуживаешь удовлетворения, Альта Летилия.
— Дуэль! — воскликнула Летилия. — Это мое право как дворянки! Но кто выступит за меня?
— Я буду рада предложить услуги моего дуэлянта, — сказала Кибриал. Взмах руки привел к ней худощавого светловолосого мужчину.
Театральное возмущение сменилось театральным восторгом. — Меде Кайнето! Это правда, что ты был Волной Вольто на испытаниях? Мне так понравилось наблюдать за тем, как вы побеждаете своих противников на дуэли. Очень красиво и так быстро.
Кайнэто поклонился, приложив руку к груди, плохо подражая манере Сетерина. — Я бы тоже прошел второе испытание, но Ворон Вольто обманул меня с помощью этого преступника. Теперь, когда мы знаем правду, я не удивлен. Но весь город должен быть благодарен вам за то, что вы разоблачили этих шарлатанов. Моя сталь — ваша.