— Вытяни карту, — пробормотала та, держа в руках свою колоду. — Пусть ее послание подскажет тому, кому ты ее передашь.
Внутри лабиринта раздался шепот традиционных молитв и шелест карт. Большинство Шзорс тасовали честно, но если природа выбранной карты имела значение, Рен не сомневалась, что по крайней мере некоторые подтасовывали результаты.
Однако не все карты доставались Мевиени или Ларочже. Около полудюжины других женщин, похоже, имели своих сторонников, хотя и меньшее число. — Это просто голосование?
Молодая Шзорса выглядела так, словно спросила, если Дежера выходит из моря. — Конечно, нет. Карты, которые они получают, составляют узор, показывающий, как они будут вести наш народ в следующем цикле. — Она отошла в сторону, передав свою карту Ларочже.
Рен не могла позволить Ларочже провести это испытание. Она достала свою колоду, затем остановилась. Я могу вытянуть честно... а могу послать сообщение.
Ее рот сжался в яростную улыбку. Мевени может не использовать ее, но послание будет. Она перетасовала колоду, чтобы все выглядело честно, но ее пальцы знали форму одной карты, которая немного отличалась от остальных. Взяв карту в руки, она направилась к Мевиени.
Одна из женщин, уже собравшая несколько голосов, была там и передала Мевиени свою небольшую стопку. Быстрый взгляд показал Рен, что кто-то еще приносит собранные карты Ларочже. Кандидаты, похоже, могли поддерживать друг друга.
Затем наступила ее собственная очередь. Рен шагнула вперед и взяла руку Мевиени, вложив в нее свою карту. — Постоянный дух, — сказала она, поскольку ослепленная Шзорса не могла видеть ее нарисованную поверхность. — Карта Мессароса. Не ваш клан, я знаю, но...
Вместо того чтобы взять карту, Мевиени схватила ее за запястье. — Аренза?
— Да, — рефлекторно ответила она и тут же остановилась.
Она имела дело с Мевиени как с Черной Розой, но встречалась ли старуха с Арензой? Да, с ужасом поняла Рен. Один раз — в Ночь Ада, после того как Мевиени вырвали глаза.
Но тогда Рен не назвала ее имени. Мевиени не должна была связать эти нити, перейти от знакомого голоса к имени человека, которого она никогда не встречала.
Если только она не соединила гораздо больше нитей.
Мевиени наклонила подбородок на одну сторону, а ухо повернула к Рен. — Я надеялась, что ты останешься на стороне старых друзей, но в наши дни до меня доходит мало новостей.
Сердце учащенно забилось, Рен наклонилась ближе и прошептала: — Мой старый друг не теряет надежды на испытание, но боюсь, что вместо этого я подала Шзорсе Ларочже идеи. Если она будет следить за этим... — Рен не могла видеть, сколько карт было у Ларочжи по сравнению с Мевиени, но если окончательным арбитром был не подсчет, а узор, то, несомненно, у опытного мошенника было преимущество.
Подошла еще одна пара Шзорс: одна предлагала одну карту, другая — стопку из четырех. Освободившись от хватки Мевиени, Рен шагнула в сторону. Маски на колоннах, казалось, смеялись над ней, над тем, что она сама навлекла на себя несчастье.
Пока Мевиени не зацепилась за обшлаг ее рукава. Тогда Рен поняла, что они смеются... потому что Мевиени сунула ей в руки стопку несовпадающих карт.
— Ажераис благословил эту, — сказала старая Шзорса, достаточно громко, чтобы остальные могли услышать. — Даже лишившись глаз, я вижу это. Если пришло время мне уйти в отставку, более подходящего преемника я не могу и ожидать.
Рен чуть не выронила карты. Я не могу говорить за Ижраньи!
Все взгляды были устремлены на нее, а взгляд Ларочжи был чистым ядом. Остальные шзорсы удивленно перешептывались между собой. Все, кто собрал голоса, были старше, женщины, заслужившие уважение своих сверстников. Рен была молода и совершенно неизвестна.
Ларочжа фыркнула, собрав все свое самообладание. — Твоя рассудительность ушла вместе с твоим зрением, Мевиени. Но да будет так. Пусть те, у кого есть карты, выкладывают свой узор.
Одна из ее сторонниц расстелила на траве шаль, чтобы Ларочжа могла встать на колени и разложить карты. Мевиени прошептала Рен на ухо: — Расклад — твой выбор, как и расположение карт. Суть не в том, чтобы прочитать узор, а в том, чтобы сформировать его — сплести судьбу нашего народа на предстоящий цикл.
Как и полагалось Шзорсе в легендах: не просто толковать Сон Ажераиса, а воплощать его в жизнь. Как когда-то притворялась Рен, заставляя Седжа кашлять червями, чтобы произвести впечатление на Идушу.