Уличные инстинкты Рен притупились. Она не стала рефлекторно выкручивать Летилии руку за спину и впечатывать ее лицом в ближайшую стену. Она лишь коснулась ее щеки, отстраненно гадая, какой след оставит удар.
— Вот что произойдет, — сказала Летилия, и ее тон снова стал сладким, словно покрытым глазурью гнева. — Ты позаботишься о своей дорогой маме. Ты оплатишь мне гостиницу, одежду, все удобства, в которых я нуждаюсь... и вернешь меня в кассу.
Неверие разрушило шок Рен. — Ты хочешь вернуться в Дом Трементисов? Дом, из которого ты сбежала — и который теперь возглавляет женщина, которую ты ненавидишь и которая в свою очередь ненавидит тебя?
— Я хочу жить так, как заслуживаю. Даже в Ганллехе поговаривают, что судьба Дома Трементис изменилась, и все благодаря их замечательной кузине Сетерин. Представь мое удивление, когда, приехав сюда, я обнаружила, что эта кузина — моя дочь, а дочь — отбросы Лейсвотера, которые вытирали мне пипиську. Ты должна благодарить меня за то, что я не разнесла правду из Жемчужин в Допотопный дозор.
Летилия никак не могла узнать обо всем этом сегодня вечером. Она приехала в Осситер, уже зная о ситуации, а значит, была в Надежре как минимум несколько дней. Союзники Рен смогут выяснить, где и какую ловушку она устроила, чтобы раскрыть правду.
Взяв вино, Летилия сделала большой глоток. Губы ее стали влажными, а щеки раскраснелись. — Это не обязательно должен быть Дом Трементисов. Если ты не можешь уговорить Донайю, подойдет любой благородный дом. А взамен я не стану рассказывать всем, что ты никчемная врасценская преступница.
Или я могу уничтожить тебя.
Рен даже не пришлось ничего делать. Потеря Триката явно оставила Летилию достаточно проклятой, чтобы обратить судьбу в Ганллех. Рано или поздно ее погубят собственные желания. На это уйдет немало времени: Летилия никогда не носила медальон, который видела у Рен, презирая тяжелый кусок бронзы как архаичный и немодный. Она взяла его только для того, чтобы разозлить отца, и хранила как трофей в память о своем побеге. Но это не помешало бы проклятию настигнуть ее.
Впрочем, был и более быстрый путь. Если бы Донайя знала, что проклятие дома Трементис можно свалить на жадность Летилии, что в смерти ее любимого сына в какой-то мере виновата Летилия...
На мгновение Рен ощутил вкус этого. Прекрасная месть — увидеть, как Летилия повержена, как она расплачивается за годы страданий и издевательств.
Месть: импульс, связанный с Трикатом.
Ее неуверенный шаг назад не имел ничего общего с Летилией, а был вызван внезапным отшатыванием от внутренней пропасти. Летилия, однако, торжествующе улыбнулась. — Я вижу, ты не совсем безмозглая. Ты будешь делать то, что я скажу, девочка, или я увижу, как ты — что это за идиома? — утонешь в Глубинах.
У Рен заболело горло, когда она сглотнула. Уже больше месяца она и остальные искали способ уничтожить медальоны, не убивая тех, кто их хранил. До сих пор им не везло. А пока они этого не сделали, Рен приходилось сомневаться в каждом своем желании, которое находилось под покровительством Триката. Даже тем, которые, возможно, возникли бы у нее в любом случае, она должна была сопротивляться. Иначе сила Изначального еще глубже проникнет в ее душу. Изменения. Развращая ее.
Мне не обязательно делать это на самом деле. Одной лишь угрозы Летилии, знакомой с нравом Донайи, было бы достаточно, чтобы напугать ее.
Но это создаст свои проблемы и осложнения. Если Рен слишком сильно напугает Летилию, та может броситься наутек... и тогда проклятие уничтожит ее. Как бы глубоко ни было отвращение Рена к Летилии, ее отвращение к Изначальной силе было еще глубже. И в этом она была не одинока. Танакис очистила всех, кого могла, — всех Акрениксов, оставшихся в живых представителей бывшего Дома Индестор, Октала Конторио, — потому что все были согласны, что выпускать ярость Изначального на свободу — не самое лучшее дело. Даже среди врагов.
А это означало, что Летилию тоже придется освободить от проклятия.
Плечи Рен распрямились. Значит, я подожду. Летилия пока не стала ее разоблачать, ей нужна была помощь Рен. Это означало, что у Рен есть время придумать лучший способ справиться с ней. И если в какой-то момент покажется, что Летилия готовится использовать нож, приставленный к горлу Рен...
Тогда Рен мог бы показать свой собственный нож, готовый к использованию.
— Я могу оплатить некоторые твои расходы, но они будут ограничены, — сказала Рен с расчетливой кротостью. — Я не смогу незаметно снять много денег со счетов; поверьте, я пыталась. А если Донайя отзовет мой доступ, я не смогу оплатить даже койку в доме лягушатников.