Напряжение, в котором он пребывал со времен городского дома, улетучилось, как кровь из раны. Прижавшись лбом к ее лбу, он прошептал: — Спасибо. И прости меня.
Он поцеловал ее в щеку и отвернулся, чтобы смешать пузырек ажи с порцией вина. Рен взяла кубок, из которого пил Грей, но когда он начал смешивать третью дозу для Рывчек, она махнула ему рукой, чтобы он остановился. — Один из нас должен оставаться трезвым. И я не так необходима для этого, как ты.
— Ты слишком много мне доверяешь, — сказал Грей, пока Рен перебирала карты в поисках нужных. — Большую часть работы сделает Рен.
— Надеюсь, в постели он не такой, — сказал Рывчек Рен, вызвав у нее смех.
Грей оттеснил учителя от стола. — Вы всегда должны быть такими?
— Да. Потому что именно такая я — Рук. — Ее улыбка сверкала, как серебряная нить в волосах, как клинок на поясе. Затем Рывчек ткнула пальцем в грудь Грея. — Ты другой Рук. Менее веселый. Слишком много задумчивости на крышах, хотя, полагаю, некоторым это нравится. Но здесь нужны оба. — Нуминатрия прядет нить, а узор ткет ткань, но то, что сшивает Рук в единое целое, — это человек внутри. Тот, кто становится им.
— Имбутинг, — сказала Рен. — Скорее представление, чем ремесло.
Грей медленно выдохнул. — Да. Тогда... нам понадобится вот это. — Он опустился на колени и начал доставать из сумки костюм Рука Фонтими.
Пальцы Рен остановились на «Лике Равновесия, — его изображение было разделено на серебряное и золотое. Ни в одном из этих трех чтений она его не видела... не видела. В висках застучало, и она вспомнила о той ослепительной головной боли, которая охватила ее, когда она выкладывала узор на Рука.
Центральная карта. Та, от которой ее заставила отвести взгляд его защита. Вот чего ей не хватало: карты закона, порядка и справедливости. Она бы сразу поняла, что это Грей.
С горькой улыбкой она закончила поиск и отложила остатки колоды в сторону.
Тасовать было необязательно, не тогда, когда она будет выбирать карты. Но она все равно сделала один пас, потом один от Рывчек, за ним Грей. Закончив, он натянул перчатки и после минутного колебания натянул на голову настоящий капюшон. — Что теперь?
— Теперь она займется своими делами, — сказала Рывчек. — А поскольку ты, должно быть, Рук... мы дуэлируем.
Старый остров и Нижний берег: Павнилун 21
Грей дуэлировал как Рук. А еще он дуэлировался со своим учителем.
Но никогда — одновременно.
Рывчек скривила рот, выхватывая клинок, и это тоже показалось ей странным, но это не помешало ей занять спокойную и самоуверенную позицию. — Без магической помощи точно ли ты хочешь не сдаваться?
Напряжение, скопившееся в позвоночнике Грея, не терпело шуток... но разве это не часть Рука? Часть, от которой в последнее время он почти отказался. — Почему? Неуверен, что продержишься до первого обмена? Не волнуйся. Я полегче отнесусь к твоим старым костям.
— Ха! — Рывчек не стала проверять свою защиту. Но и она не стала рассматривать это как легкий спарринг: кончик ее меча направился прямо к его лицу. Грей дернулся в сторону, не парируя, и сделал контрвыпад.
Рен не обращала внимания на них обоих, сидя с рукой, набитой картами, как игрок в шестерки, забывший правила. — Смеющийся ворон, — сказала она, но он не был уверен, обращается ли она к ним или к себе. В маленьком сне Ажа крики превратились в шепот, а звук кошачьей лапы был слышен через всю комнату. — Карта общения.
— А ты разговорчивый, — согласилась Рывчек, привлекая внимание Грея, когда она едва не поймала его клинок в захват. — Разговоры — это одно, но ты делишься секретами. Многие ли теперь знают, что ты Рук? Сколько знают о медальонах?
Дуэль во время заклинания — не самый разумный поступок в жизни Грея. В этом темном плаще легко было принять своего учителя за настоящего Рука. Тот, с кем он не мог сравниться. — Сколько Рук достигли таких успехов, как я? — возразил он. Он заставил ее обороняться; надеюсь, это не было ловушкой. — Мы узнали то, чего не знал никто из моих предшественников. То, что нам необходимо, если мы хотим наконец уничтожить медальоны.
Это была ловушка. Рывчек заставила его перенапрячься при выпаде, и только быстрый поворот спас его от удара шпагой по руке. — Прекрасные слова. Но можешь ли ты их подкрепить?
— Те, кто стоит рядом с тобой, — сказала Рен, положив „Смеющегося ворона“ на стол.