Джуна прижала руку к груди и изобразила очень правдоподобное смирение. — О, но Танакис — инскриптор, лучший в Надежре! Иридет полагается на ее советы во всех вопросах. Ее карты рождения практически обязательны для всех, кто хочет заключить договор.
Или реестр, подумала Рената, гадая, догадалась ли Джуна о цели Летилии. Тем временем Летилия надулась, скрестив руки. — Не понимаю, почему я должна идти за этим к Белому Парусу. Я просто отправлю ей информацию.
— Ты могла бы попробовать, но... — Джуна подражала привычке Летилии делать ударение на каждом втором слове. Неужели она переняла этот прием у Ренаты? «Она отказывает в стольких просьбах. Будет очень неловко, если станет известно, что она отказала тебе, словно ты какая-то незнакомка. Я подумала, что вам поможет очаровать ее лично. — Взмахом руки она исчезла. — Но, возможно, вы предпочтете отправить письмо.
Бесхитростная невинность Джуны была достойна Тесс в ее лучшие времена, и это поразило ее с точностью иглы. Летилия поднялась на ноги, но было трудно возвышаться над человеком, который улыбался, словно это была дружеская беседа.
— Ты думаешь, она мне откажет? — потребовала Летилия. Схватив Ренату за руку, она потащила ее к себе. — Пойдем, кошечка. Я бы очень хотела познакомиться с этой нашей кузиной.
Белый Парус, Верхний берег: Эквилун 6
К тому времени, как кресла с седоками доставили их в Белый Парус, в голове Рен созрела идея. Ей она не нравилась — Летилия не заслуживала такой щедрости, — но, учитывая ее опасения насчет влияния медальона на ее решения, это могло стать очень хорошим аргументом в пользу его достоинств.
— Ганллех никогда не был твоей целью, — сказала она, одной рукой в перчатке удерживая прядки волос, которые ветер пытался растрепать. — Целью был Сетерис. А если бы ты могла получить его?
Летилия посмотрела на нее с подозрением. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что готова устроить тебя туда. У Его Элегантности, Иаската Новруса, много связей в Сетерисе. Он в хороших отношениях с Эретом Варго, а Эрет Варго должен мне несколько довольно крупных услуг. Я оплачу ваш проезд и выплачу жалованье. До тех пор пока вы не разоблачите меня, пособие будет продолжаться.
— Прошлой ночью ты утверждала, что не сможешь урвать много денег со счетов так, чтобы Донайя не заметила. Теперь ты думаешь, что сможешь содержать меня в том объеме, который я требую?
Улыбка Ренаты не достигла ее глаз, да и не должна была. — Донайя, может быть, и сжимает кулаки, но чтобы избавить тебя от своих забот? Она позволит мне получить все, что я попрошу.
Летилия отвела взгляд, словно перед ней был не офис страховой компании, а Сетерис. Если бы я знала начертание, подумала Рен, я могла бы заставить ее захотеть этого. Трикат не был нуменом, лучше всего подходящим для манипулирования Летилией — Кварат подошел бы лучше, питая ее жадность, — но перспектива все равно была тошнотворно заманчивой. Она понимала, почему Варго и Альсиус наотрез отказались изучать подготовительные надписи, необходимые для управления желаниями людей с помощью медальонов. Знание открыло бы врата к действию.
Она могла полагаться только на врожденное желание Летилии. Оно ненадолго вспыхнуло, словно она уже могла представить себя при дворе в Сетерисе... но тут же угасло. — Я не могу доверять никаким твоим обещаниям, — фыркнула Летилия. — Нет, я останусь в Надежре, где смогу присматривать за тобой.
Значит, мы идем трудным путем, подумала Рен. Направившись к улице, где находился дом Танакис, она сказала: — Тогда не будем терять времени.
В кои-то веки неорганизованное хозяйство кузины пошло ей на пользу. Рената оставила Летилию в гостиной, а сама поднялась в мансарду и урвала несколько драгоценных минут, чтобы объяснить ситуацию.
Поначалу она не была уверена, что Танакис вообще внимает ее словам. Комната была завалена нуминатрийскими диаграммами — обломками многочисленных неудачных попыток отделить медальоны от их владельцев без передачи новому владельцу. Танакис и Альсиус надеялись, что это позволит им безопасно уничтожить артефакты. Теперь эта надежда исчезла, и Рената подозревала, что хмурое выражение лица Танакис означает, что она мысленно решает какую-то сложную метафизическую проблему.
Но оказалось, что она слушает. — Да, лучше не говорить ей о проклятии — не хочу, чтобы она спрашивала, откуда оно взялось. Она будет спокойно сидеть во время ритуала?