Сам Грей стоял рядом с Рен, как напряженная опора. Она знала, что он встретился с отцом в доме Алинки; конечно, Якослав тоже должен быть здесь. При воспоминании о рассказах Грея в жилах Рен вспыхнул гнетущий огонь. Годы насилия во имя очищения невинного ребенка.
Сейчас было не время вспоминать об этом. Ни Ларочжа, ни Якослав не смотрели на Грея, и Якослав резко прочистил горло. — Кошар. По поводу Верхнего банка...
— Что именно? — спросила Рен, вновь привлекая к себе внимание. — Я думала, что план состоит в том, чтобы контролировать Старый остров.
— Так и есть. — Кошар поднял руку, чтобы остановить Якослава. — Но даже с учетом того, что ялики на нашей стороне, нужно еще учитывать мосты. Манжеты будут мстить, и их силы превосходят наши. Мы должны занять их другими заботами.
— Какими другими заботами? — спросил Грей. — У тебя так много людей, что ты рискнешь оставить их на Верхнем берегу?
— Я не оставлю никого из наших там, где им может грозить опасность. Но, как я уже сказал, у нас есть ялики. А наручники не могут следить за всем берегом реки сразу.
Рейды. Как Стрецко прошлым летом, в ту ночь, когда они напали на дом Варго. Вельможи и дворяне дельты могли играть в лодочные гонки, но рекой правил клан Крысы. Клан воина, чья нить была окрашена кровью.
— Если насилие выплеснется на берега, — резко сказала Рен, — чем это закончится? В то, что вы сможете захватить Старый остров, я верю; многие живущие там сочувствуют или, по крайней мере, возмущены манжетами так же, как и вы. Но начнете ли вы войну? Есть ли у вас средства для ведения войны? Потому что, если вы нападете на дворян и знатные семьи дельты, где они живут, у вас будет война.
Положив ладонь ей на спину, Грей сказал: — Я знаю кое-что о военной мощи Надежре. Не только о Бдении, но и о солдатах на наших границах, которые обратятся в бегство, если ты дашь им повод. Чего ты надеешься этим добиться?
— Не думайте обо мне так плохо, — сказал Кошар, жестом приглашая их сесть. Рен заставила себя подчиниться, несмотря на напряжение, сковавшее ее. — Наш план — это рычаги влияния, а не кровопролитие. И зиемец его поддерживает. Ну, большинство из них.
Рен задумалась, если ли среди них варадичи. Было ли отсутствие этой карты в ее стопке в Лабиринте провидением? Или ее отсутствие повлияло на то, что происходит сейчас?
Кошар продолжал говорить. — Реку они заблокируют, отрезав Надежру от юга. На востоке и на западе они будут мешать Рассветной и Сумеречной дорогам, как только смогут. Не имея морских кораблей, мы не сможем блокировать порт, но пока мы будем шуметь на Старом острове, торговля Надежры будет задушена с трех сторон из четырех — пока Синкерат не согласится на переговоры.
— Они будут сражаться, — сказал Грей, скорее задумчиво, чем сопротивляясь. — Пограничные крепости не будут сидеть тихо, пока вы совершаете набеги на караваны. Но на реке у вас больше сил, а солдаты, которые сражаются с вашими рейдерами на востоке и западе, — это солдаты, которых нельзя ввести к Надежре. Это... хороший план.
Это был хороший план, и Рен очень хотела бы знать, кто его предложил. Неужели Ларочжа оказался разумнее, чем она думала? Бранек или Якослав — хитрый стратег? Или это от Кошара, или от зиемеца? Слишком многое выходило из-под ее контроля, чтобы она могла спокойно дышать.
Но это было не ее восстание. Как Рен или Аренза, Рената или даже Черная Роза, она была лишь одной из многих. Она не завидовала Кошару, пытавшемуся преодолеть столько препятствий.
Впрочем, она могла бы отметить для него несколько. — Семейная казна Дельты не так глубока, как у дворян, — сказала она. — У большинства из них всего несколько источников дохода, и большая его часть стекается обратно в дворянские карманы. Они почувствуют укус первыми. Но у некоторых есть предки по обе стороны реки; они скажут, что они надэжранцы, а не лигантинцы или врасценцы. Привлеки их на свою сторону, и они помогут тебе опереться на Синкерат.
Грохот тасуемых и скрепляемых карт был столь же вежливым прерыванием, как и прочищенное горло. Ларочжа вытянула одну карту, нахмурилась и положила ее обратно в колоду.
Кошар поджал губы. — У тебя есть понимание, Шзорса Ларочжа?
— Что я могу предложить такого, что говорило бы громче, чем тот, кто провел столько времени среди лиганти? Кто так хорошо знает их и разделяет их кровь. — Сложив руки колодой, Ларочжа опустила глаза. — Кто даже околдовал ребенка моей крови, чтобы тот обратился против своего...