— Как? — прошептала Рен, глядя то на него, то на Седжа. Все остальные замолчали; они столпились вокруг, и Грей пробрался к ней, чтобы встать на колени. — Как ты нашел его? Ондракья утверждала, что он у нее, но... — Все эти годы Рен пыталась найти потерянный кошень своей матери, а он все это время был у Ондракьи. Последняя манипуляция, секретный приз, который она отдаст только тогда, когда добьется от Рен полной преданности. Но Рен отравила ее, и кошень был потерян.
— Симлин, — сказал Седж, закрывая коробку. — От него мы узнали, что Бдение разграбило ночлежный дом после распада Пальцев. Это привело нас к Гилу Вастерболу, который владеет хартией на продажу конфискованных товаров. У него до сих пор стоит ее большой сундук — в нем хранятся вещи, которые он хочет держать под замком, поэтому, когда мы пришли поговорить с ним, он разрешил мне поискать потайные отделения. Когда мы нашли там...
Варго закончил за него. — Мы подумали, что есть хоть какой-то шанс, что это то, что нужно. Думаю, так оно и есть.
Рен едва расслышала объяснение, слишком занятая тем, что проводила пальцами по вышитым линиям, словно в них были ответы на вопросы о ее прошлом, секретах и печалях ее матери. В каком-то смысле так оно и было. Но...
— Я не знаю, как его читать.
Она посмотрела на Грея, но Алинка, пробираясь к растущему клубку людей, протянула руку. — Можно?
Полностью отпустить руку было бы выше сил Рена, но она сдвинула ее, чтобы дать Алинке возможность найти два угла и сравнить швы. — Аношкин, для матери твоей матери. Чирост куреч. Но твоя мать родилась в курече своего отца, Волавка из Дворника. — Алинка указала на деревья белой и зеленой вышивки, которые разветвлялись, превращаясь в другие узоры и цвета, в другие керечи, в другие кланы. Затем она сделала паузу. — Это странно.
— Что? — Рен боролась с желанием отдернуть драгоценную ткань.
Алинка озадаченно вскинула брови. — Ты сказала, что твоя мать была изгнана. Но в углах, где кошень обвязывается вокруг владельца, они должны были перерезать эти нити. Отрезали ее от родни.
Как если бы ее вырезали из узла. Изгнанный всегда будет отмечен оборванными нитями на кошенили. Рен не знала, потому что Иврина никогда не учила ее обычаям и кодексу.
Смущение осушило ее слезы, когда она изучала швы. — Я не понимаю. Зачем ей врать? Зачем утверждать, что она им не нужна?
Позади нее Грей медленно вздохнул. — Возможно, она хотела сбежать — но не настолько, чтобы обрезать свои нити.
Как сделал он сам. Но тут сквозь толпу людей пробился голос Мевиени, мягкий и задумчивый. — О Волавке я слышала. Не могу поклясться, что среди них нет дурных; в конце концов, кто знает, что происходит на виду? Но свою собственную дочь они бы не изгнали только за то, что она родила чужого ребенка.
Волавка. Наконец-то у Рен появилось имя для той массы людей, которую она представляла себе с детства. Только они оказались не такими, как она себе представляла, — традиционалисты, настолько зацикленные на чистоте, что не могли простить Иврине ее шалости. Возможно, они даже хотели вернуть ее.
Возможно, им нужна Рен.
Но сейчас это было слишком сложно для размышлений. Грей и Варго помогли Рен подняться на ноги. — Простите меня, — обратилась Рен к гостям. — Я не хотела всех расстраивать.
— Ты слишком умна, чтобы быть такой глупой, — сказал Седж, в то же время Варго заметил: „Формально мы виноваты в том, что расстроили тебя.
— Да, наедине можно было бы поступить мудрее. — Хмурый взгляд Алинки был достоин Тесс. Как сестра, которой она скоро станет. Рен ожидала, что сегодня обретет маленькую семью, всего несколько переплетенных нитей. Вместо этого она получила целый гобелен.
Она перехватила взгляд Грея: его распущенные волосы отросли настолько, что касались плеч. Достаточно длинные, чтобы заплести косу. Он ждал, когда она свяжет их вместе.
Рен вытерла щеки и улыбнулась. — Нет, это был счастливый подарок. Самый лучший подарок. Вот, помоги мне. — Она возилась с узлом шали Рука, извиняясь, и вскоре сняла ее.
Но не успела Алинка завязать кошень на бедрах, как к ней подбежала Тесс. — Подождите! Дворник? Это же зеленый, да? — Взмахом руки она избавила Рена от медного пояса и перекинула его через плечо. — Один час! Дайте мне время до седьмого солнца, и я клянусь, мы все сделаем как надо!
Она убежала наверх, оставив Рена среди ухмыляющихся свадебных гостей. Донайя прервала застолье словами: — Думаю, нам пора достать вино, не так ли? Пойдем, Скаперто.