Они отправились в кабинет Фульвета, где не было никаких следов разрушений. К облегчению Рен, они действительно остались одни, как только Кошар закрыл за ними дверь. С облегчением вздохнув, он опустился в большое мягкое кресло Скаперто и подпер тростью стол. Должно быть, у него болит нога, поняла она. Скорее всего, после начала оккупации у него закончились лекарства с имбутингом Алинки.
— Простите, — сказала она, прежде чем Кошар успел заговорить. — За то, что ворвалась на то собрание — я действовала, не подумав. И за то, что меня не было здесь раньше.
— Куда ты пропала? От твоей сестры мы узнали безумную историю о том, что Злыдень похитил тебя в... — Кошар остановился, изучая выражение ее лица. — Это была не сказка.
Рен потерла лицо. — Меня не похищали, но... да. Если бы я могла быть здесь, чтобы помочь вам, я бы помогла. Кошар, что это было за безумие на мосту? Ты должен знать, что Синкерат не уступит весь город без боя!
— Конечно, знаю. Но если они напрягаются, чтобы удержать весь город, они могут расслабиться, когда мы позволим им взять часть. — Кошар махнул рукой на карту города, висевшую на стене Фульвета: река сверкала, как толченый ляпис, здания и берега были выделены сияющим золотом. — На Верхнем берегу Элсивин Рыжая разбила себя, пытаясь присвоить его себе. Я извлек урок из ее ошибки. Пусть они забирают его, а мы оставим себе остальное.
Разлом города на две части. — Или через пятьдесят лет ты станешь уроком для своего преемника, как Элсивин была уроком для тебя. Рисуйте линии на карте сколько угодно, но людей не так легко разделить. Неужели ты забыл свой узор, смысл которого я прочел в «Маске пустоты»? Или ты доверился другой Шзорсе?
Выражение лица Кошара ожесточилось. — У меня есть свои идеи, Рен, и тебя здесь не было. Но я не могу пренебречь советом Ларочжи — не тогда, когда половина моих войск пришла сюда по ее слову. Если я буду действовать слишком робко, они покинут меня. Или, что еще хуже, свергнут меня. Как вы думаете, как будет развиваться это восстание? Оставить Верхний берег в руках Лиганти — может быть, и временное решение, но лучше уж так, чем вообще никак.
— Решение, порождающее еще большее недовольство, хуже всего, — огрызнулась Рен.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Рен нарушила ее, вздохнув и сложив руки на столе Скаперто. — Мы сражаемся друг с другом, а не с Синкератом.
— Именно так и пал Врасцан, — согласился Кошар, откинувшись на спинку кресла. — После гибели Ижрани города-государства стали менее сплоченными, чем раньше. Когда они осознали масштабы угрозы Тиранта, было уже слишком поздно.
Ижраньи. На них часто ссылаются в такие моменты, когда врасценские жители сетуют на раскол среди них. — Кошар, Ижраны не все потеряны. Фрагмент клана уцелел. Это и есть то откровение, которое я искала.
Если бы его нога могла выдержать это, он, вероятно, был бы на ногах. — Как? Где?
— Тебе это не понравится, — предупредила его Рен.
К тому времени как она закончила объяснять, она сомневалась, что какая-либо сила могла помочь Кошару встать. Зажав рот рукой, он сказал: — Злыдни... они защищают остров. В рассказах говорится, что они не могут оставаться до рассвета, но они уже несколько дней здесь. Даже при свете дня.
По коже Рен пробежала дрожь. Это испытание, когда злыдни напали на Бранека, но оставили Кошара нетронутым. Теперь она была уверена, что это была ее работа, причем невольная. Когда она молилась Ижрани о неудаче Бранека и успехе Кошара, она звала их. Неужели их защита острова была такой же? Но как они могли оставаться здесь, если раньше не могли?
Канина. Танец, призывающий предков — в том числе и извращенных предков, которые сожгли свои кошни, чтобы защитить остальных от падения Фиавлы. За мгновение до появления Коли ей показалось, что в углу мелькнула тень неправильной формы. Была ли она виновата в том и другом? В его неожиданной твердости и в том, что Злыдень остался в мире бодрствования, а не угас вместе с рассветом?
Не желая делиться с Кошаром этой ужасающей мыслью, она сказала: — Пока что ты должен хранить этот секрет. Я хочу помочь им, и должен быть способ использовать это для нашей пользы, но урок я уже усвоила. Я не буду действовать, пока не подумаю. — Не раньше, чем она будет готова к противостоянию с Ларочжей. Должен был найтись способ отстранить ее от участия в правлении и одновременно привлечь его сторонников на сторону Кошара и Андуске.