Затем в воздухе пролетела глиняная бутылка и разбилась о стену дома. Растерянные Багровоглазые вскочили на ноги, воскликнув от отвращения: запах мочи перекрывал другие неприятные запахи канальной мульчи и застарелого пота.
— Бежим, — сказала Варуни, и они бросились назад, в ту сторону, откуда пришли.
Седж лишь слегка удивился, когда они свернули за угол и пара жалельщиков поманила их в переулок. Они нырнули за занавеску из белья как раз вовремя, чтобы полдюжины разъяренных Багровоглазых, от которых несло мочой, пронеслись мимо.
И он ничуть не удивился, когда через несколько мгновений с крыши сползла знакомая девчонка, с ухмылкой на узких щеках и четырьмя пухлыми красными следами от когтей, пересекающими ее бровь. Она провела их через прачечную, где воздух был густым от влажности чанов и жгучим от запаха щелока. Осенний воздух на дальней стороне был сладким и хрустящим, как свежий сидр.
— Ха, я знала, что эти писюны гениальны. Спорим, если у нас будет больше кошек, мы сможем продавать их с выгодой. У вас двоих есть что-нибудь на примете? — Аркадия Кости наклонилась достаточно близко, чтобы обнюхать Седжа и Варуни. — Не-а. Это хорошо. Когда тебя облили кошачьей мочой, этот запах уже ничем не выведешь из одежды.
Учитывая, что на ней был новый плащ из пестрого бархата вместо того, который она предпочитала раньше, Седж подозревал, что она научилась этому на собственном опыте. Он сцепил запястья, и его амулет с узелком прижался к вате, заполнявшей ее рукав. — Спасибо, что отвлекла.
— Этот горшок весь день провалялся у меня в кармане, ожидая, когда его выкинут. Подумала, что могу спасти твою задницу, чтобы Чейнс мог и дальше любоваться ею. — Ухмылка Аркандии расширилась, когда Варуни нахмурилась. — Не глазей на меня до смерти! Возможно, я найду для тебя кое-что. Мои дети слышали, как какие-то ночники рассказывали о том, что в одном из лазурных домов затаился здоровенный ушастый парень с отличным мечом. Может, они просто говорили о его дарах, полученных от Ноктата, но...
Вероятно, это было бы похоже на зацепку Плачущей сливы. Но Седж уже шесть раз прошел всю Надежру, выполняя это задание, и он пройдет ее шестьсот раз, если это будет необходимо, чтобы покончить с медальонами.
Когда он посмотрел на Варуни, она жестом указала на мост, ведущий на восток. — Веди.
Жемчужина, Верхний берег: Эквилун 15
У Рен было достаточно опыта, чтобы незаметно покинуть поместье Трементис через балкон своего номера. Но не все ее дела можно было вести ночью, а в эти дни покинуть поместье в обычное время означало навлечь на себя нежелательную тень.
И эта тень даже не скрывала этого. — Я слышала, ты знаешь абсолютно всех, — беззаботно сказала Летилия. — Как мать, как дочь! Но я так ужасно давно здесь не была. Ты просто обязана познакомить меня со своими друзьями. — Дружеская рука, которой она обхватила Рен, как обычно, служила прикрытием для ее пальцев.
Рен прекрасно понимала, что делает Летилия: пытается убедиться, что у Рена нет шансов организовать заговор против нее, одновременно восстанавливая социальные связи. Но на самом деле это означало лишь то, что Рен не могла делать то, что хотела. Например, ускользнуть к Грею или провести время в доме Варго, оставаясь собой. И это истощало ее терпение до нитки.
Хотя в данном случае она почти не возражала. — Ты, конечно, помнишь Фаэллу Косканум, — обратилась она к Летилии. — Она пригласила меня на чай...
— Замечательно! Я пойду с тобой. Дорогая Фаэлла всегда была так добра ко мне.
Фаэлла ни к кому не была «всегда так добра. — Но Рен была уверена, что Фаэлла рассчитывает на то, что Летилия пойдет с ней, и ей было любопытно узнать, что старуха задумала. Взяв себя в руки, Рената отправилась через Жемчужины в поместье Косканум.
Этот день был предназначен скорее для интимных свиданий, чем для светских приемов, поэтому мажордом провел их в солнечную комнату наверху. За открытыми окнами, словно сияющая лента, тянулась река Дежера, в центре которой пятнистой камеей выделялся Старый остров.
Фаэлла была не совсем одна. Вместе с ней на бледных бархатных диванах сидел ее внучатый племянник Бондиро, одетый в пальто в ионковую полоску, которое, несмотря на тщательную выделку и пошив, было изрядно помято. Он старался не выглядеть скучающим за светской беседой, пока наливал чай. Рената и сама могла бы заскучать, если бы не переживала, что Летилия, несмотря на инструктаж, допустит какую-нибудь ошибку при обсуждении своей предполагаемой жизни в Сетерисе. Но самой большой ошибкой Летилии была ее постоянная попытка изобразить сетеринский акцент, отчего у Фаэллы дергался глаз.