Кошар склонил голову, и Рен подумала: — Он даже не может встретить мой взгляд, когда предает меня.
— Я не могу, — сказал он.
— Твое слово — ничто? — Рен боролась и не смогла сохранить голос ровным.
Он покачал головой. — Я тоже давал клятвы — клятвы, которые тебе когда-то предлагали, но ты отказалась. Неужели ты хочешь, чтобы я нарушил их? Если, нарушив слово, данное одному человеку, я смогу спасти жизни многих и быстрее положить конец этому конфликту... — Он вскинул руку, словно взвешивая весы. — Это бремя я должен нести.
Рен не могла винить в этом даже Ларочжу. Может, старуха и лезла сегодня в их секреты, но сейчас говорил Кошар — голосом полководца на войне.
Шелковистый шепот выхваченного клинка привлек внимание Рывчек. — Жизни вы все равно потеряете, если заставите нас сражаться с вами.
— Я не сомневаюсь в угрозе, которую представляют некоторые из присутствующих, — сказал Кошар, не потрудившись напомнить ей о своей собственной угрозе. У него было много людей и целый остров под его контролем. Они почувствуют боль от схватки больше, чем он. И они проиграют.
— Значит, мы остаемся здесь, — сказала Рен, кивнув на туннель позади себя. — Ты не знаешь, как пройти этот барьер.
— Заложник в осаде — все равно заложник. Сколько у вас еды и воды?
Нисколько — и тут Рен охватило ужасное осознание. Безымянная Шзорса была источником этого барьера... но теперь ее нет. А значит, единственное, что мешало Кошару пройти через линию, — это его предположение, что страж остался. Если бы хоть один повстанец из любопытства набросился на него, они остались бы вообще без защиты.
Однако Рен беспокоило не это. Позади нее раздался тихий стон Танакис, вышедшей из оцепенения и почувствовавшей жгучую боль от ранения.
Могла ли Рен хотя бы доверить Кошару заботу о кузине? Остальное... Она не знала, что делать. У нее была с собой маска Черной Розы, но отступление в храм и возвращение в этом обличье ничего не изменит. Кошар уже знал, кто такая Роза, а сам Ажераис не сдвинула бы Ларочжу с места.
Танакис должна была быть на первом месте. Все остальное — потом.
Когда она перевела дыхание, Иаскат снял маску и шагнул вперед. — Я останусь, — сказал он, — если ты отпустишь остальных.
Напряжение оборвало смех Кошара. — Почему я должен довольствоваться одним, когда могу получить многих?
— Потому что один сам по себе будет вести с вами честные переговоры, чтобы найти удовлетворительный конец этой войне. А один из многих — нет.
— Пустые слова Лиганти, — усмехнулась Ларочжа. — Когда наш народ уже вел переговоры с Синкератом, что из этого вышло? Ежегодный ритуал покорности и унижения.
Иаскат отвесил ей легкий поклон. — Тогда это первый вопрос, который мы можем обсудить: прекращение Церемонии Соглашений. Возможно, она будет заменена чем-то лучшим, если все пройдет хорошо. Полагаю, вы также хотите обсудить Великий Сон и ту разорительную цену, которую мои предшественники назначали за доступ к нему. Все это возможно... если вы отпустите остальных.
Рен видела, что Кошар раздумывает. Его взгляд скользнул по Иаскату и остановился на остальных членах группы. Нетвердой рукой Утринзи тоже снял маску. — Я... я полагаю, что мне...
— Мне следует вернуться на Верхний берег, — сказал Иаскат, с улыбкой отвергая невысказанное предложение. — Я поручаю тебе худшую работу, Утринзи; ты должен объяснить остальному Синкерату, что я делаю и почему.
Потому что кому еще они поверят? Ни Рен, ни кому-либо из тех, кто с ней связан, включая Джуну и Варго. Самыми сильными альтернативами были Парма и Танакис. Последнему было не до политики, а у первого был такой же вид, как у Рена, когда он прыгал с моста Флодвочера.
— Мы хотим снова получить чистую воду, — сказал Кошар. — Прежде чем мы будем что-то обсуждать.
Пальцы Утринзи скрючились, словно в поисках чего-нибудь удушающего. — Очаги были удалены вопреки моей рекомендации. И, к сожалению, мы не можем просто вернуть их на место.
— Нуминат Восточного канала так просто не исправить, — сказал Варго, пробираясь сквозь толпу и становясь рядом с Иаскатом. — Но позвольте нам уйти и гарантировать безопасность Аргентета, и я сделаю восстановление нумината Западного канала своей первоочередной задачей.
Верхний берег был бы в ярости, но язвительная улыбка Кошара говорила о том, что их гнев небезоснователен. Когда Ларочжа издала звук, предвещающий новое возражение, он остановил ее взглядом, а затем отступил в сторону с крошечным поклоном. — Очень хорошо. Следуй за нами, Эрет Новрус; мы отвезем тебя в Чартерхаус. Остальные могут идти.