— Вы кто?
вырвалось у Грея и Рен одновременно. Тесс и Павлин переглянулись; затем Тесс закрыла рот обеими руками. — О, Крон, укоряй меня за глупость... Мы никогда тебе не говорили. — Щеки запылали, она переместила руки на бедра. — Ну, это же был день вашей свадьбы! Мы не хотели отвлекать! А потом тебя не стало, и...
Рен прервала объяснение, обняв ее. — Яркие новости нас бы не отвлекли, — проговорила она в кудри Тесс, в то время как Грей заключил Павлина в свои объятия, а Седж пробормотал что-то совсем не злобное о проклятых соколах. — Я так рада за вас обоих.
Волавка терпеливо ждали поздравлений, одна измученная дорогой гаммерша уже в третий раз вытирала слезы платком. Отвлекая их внимание от цели, Грей вышел вперед, стесняясь прикоснуться к своей щетинистой свадебной косе. — Я — Грей, муж Рен. Когда-то нити связывали меня с куречем и кланом, но теперь нет.
До сих пор подарки принимал Ленисмир, но теперь его место заняли двое мужчин. Первым был куренной Волавки, а вторым, к удивлению Грея, — старейшина клана Дворник. — Потеря Кирали — приобретение Дворника, — сказал последний, процитировав известную басню о том, как лисы воспитывают детенышей енота как своих собственных.
Вождь куречей кивнул. — Действительно. Ты желанный гость среди нас, как Грей Ноески Волавка.
При звуке имени матери вместо имени отца горло Грея сжалось от желанных слез. Затем часовой парень хмыкнул. — Это доказывает, что лучше быть куриным воришкой, чем сточным котом! — Он пригладил волосы, взъерошенные легким шлепком Цвецы. — Я хорошо сказал!
Это ослабило напряжение, и Грей усмехнулся. — Похоже, Рен — не единственная Волавка с даром Ажераиса. — Взяв в руки клетку, которую он нес всю дорогу из Истбриджа, он откинул матерчатую крышку.
Толстая курица внутри недовольно пискнула. Ей было все равно, что она — традиционный подарок мужа семье жены; она просто знала, что ее милое темное убежище вдруг стало очень светлым. Грей снова опустил ткань. — Не украдена. Но подарена в надежде, что каждый день к тебе будет приходить новое богатство. — Курица была должным образом передана Ленисмиру.
За ней последовали Алинка с ожидаемым даром целебных тизанов и Иви с неожиданным предложением — куклой Эльсивин. Ленисмир осмотрел ее с серьезностью человека, воспитавшего много детей и внуков, а затем вернул, сказав: — Я должен рассчитывать на то, что храбрая Элсивин будет храниться в твоих руках, а ее мечты — в твоем сердце.
Как только Иви торжественно приняла это поручение, Грей не слишком мягко подтолкнул Варго вперед. Его брат привел пять вариантов отговорок, чтобы не присоединяться к ним, большинство из которых были связаны с комфортом Алинки. Все они были прерваны, когда Рен коснулась его запястья — браслета с узлом и бледным шрамом под ним — и напомнила, что он связан вдвойне.
— Я Варго. Я не родственник варади, что бы там ни говорили слухи. — Он провел пустыми руками по ворсу своего ворсистого плаща — нехарактерное признание нервозности. — Боюсь, мой подарок все еще находится у мастера, ожидая последних штрихов. Подумал, что у этих двоих может быть свое мнение о новом караване. Даже если остальные члены семьи скорее воспользуются им, когда вы вернетесь в дорогу.
Варго решил держать подарок в секрете, а потом преподнести его более экстравагантно, чем следовало. И все же сердце Грея заколотилось от благодарности и тепла. Не обращая внимания на восклицания Волавки, смущение и одобрение, а также на то, что один гафер качает головой по поводу молодых; сияющие глаза Рен говорили то, что Грей не мог озвучить. Варго дал им дом. Точно так же, как он сделал это с таунхаусом в Вестбридже: дом для каждой половины их жизни.
Вполне уместно, что после того, как волнение улеглось, Джуна вышла вперед последней. Донайя отказалась прийти сегодня вечером — не из-за нежелания, подумал Грей, а из-за осознания того, что ее присутствие сделает и без того неловкую встречу еще более жесткой. Ее дочь будет служить первым, предварительным посольством от Трементиса к Волавке.
Джуна стянула перчатки, пока они не снялись. Я — Джуна Трементис. Двоюродная сестра Рен по регистру. Мне сказали, что пряности — хороший подарок, вот я и принесла. — Она передала небольшой ларец с традиционным шафраном и солью. — Но я хотела сделать больше, если это возможно. Не знаю, как пойдут дела, переговоры и все такое. Но если в этом году на Великий Сон будут раздавать обычные ваучеры, Дом Трементис с радостью отдаст наш Волавке.