Подобно актрисе, меняющей маски, новообретенная дочь стала политическим тактиком. — О переговорах.
— О Ларочже Сзерадо, — сказал Дворнич. — Раньше мы мало что могли для тебя сделать; благодаря ей все знают, что твое единственное положение среди нас — положение, завоеванное сомнительным путем. Без родни, без куреча, без клана...
Все, что теперь было у Рен. Грей вдохнул, гадая, действительно ли Дворнич целился туда, куда думал.
На протянутой Дворничем руке покачивался замысловатый амулет в виде лисьего узла. — Говори от моего имени, — сказал он.
Пульс Грея участился. В глазах Синкерата зиеметсы были чужеземными державами; официально они не могли вести переговоры от имени надэжранцев. Поэтому старейшины кланов неофициально выбирали представителей: врасценские, родившиеся и выросшие в городе, без официального звания, но с правом голоса в советах Кошара.
Рен пока не принимала амулет. — Как вы хотите, чтобы я говорила?
— Так, как ведет тебя Ажераис, — сказал Дворнич. — И я молю тебя говорить громче, чем какой-нибудь каркающий ворон.
Чтобы сместить Ларочжу, потребуются не только слова. Но Рен приняла амулет, ее пальцы обвились вокруг его шелковистых завитков. — Так или иначе, я это сделаю.
Флодвочер, Нижний берег: 25 Киприлуна
После почти двух часов объятий, хлопанья по спине и недостатка вина, чтобы сделать их желанными гостями, Варго сбежал с шумной встречи Волавки. Расположение во Флодвочере давало ему готовое оправдание: от постоялого двора до комплекса Изарны было всего несколько колоколов ходьбы.
И давно пора было навестить ее. Может, Варуни и немногословна, но между молчанием и уклонением есть разница.
Она не поехала домой в Изарн, пока Варго путешествовал по кошмару Фиавлы, навеянному Изначальными. Вместо этого она была во Флодвочере, склоняя исарнского посла к поддержке врасценского восстания. Должно быть, она кому-то досадила, потому что секретарь посла привел Варго во двор, где тренировалась Варуни, не потрудившись предупредить ее о гостье.
До Вешних Вод оставалась неделя, так что туманы, выдыхаемые рекой, были чисто природным продуктом, но это не уменьшало прохлады, сопутствующей им. Несмотря на погоду, Варуни переоделась в одежду, которую предпочитают носить к югу от гор, отделяющих Врасцан от Изарна: хлопковая туника без рукавов, облегающая фигуру и окрашенная в глубокие пурпурные и зеленые цвета, с объемными белыми брюками, полными в бедрах и плотно облегающими икры.
Ее взгляд на мгновение метнулся к нему, но она не остановилась, а медленно, стаккато пошла через двор. Цепочка мелькала, меняя направление, когда она наматывала ее то на локоть, то на ногу, то на шею. Единственными звуками были звон стали и ровное дыхание Варуни.
Возвращаясь обратно, она не остановилась на переходе от уложенной грязи к вымощенной камнем дорожке. Цепочка проносилась все ближе и ближе к лицу Варго, и он ощущал каждый ее пролет как дыхание любовника.
Повернув локоть, Варуни поймала конец, перевернула цепочку и снова поймала ее, чтобы она аккуратно сложилась в руке. Никакой опасности для Варго.
Если только она не решит ударить его.
Впрочем, она и не собиралась этого делать. — Тот звук колокола, который все слышали, — сказала она, снимая полотенце с крючка на стене и вытирая пот. — Это был конец?
— Да, — настороженно ответил Варго. Он не забыл, что во время их последнего разговора он признался, что чуть не применил к ней Сессат.
Она тоже не забыла. — Тебе есть что мне сказать?
— Мне не следовало думать об использовании медальона, чтобы заставить тебя остаться.
— И?
И? О. Точно. — И я не должен был опираться на твой страх перед этим, чтобы заставить тебя уйти.
— Нет. Не стоило, — сказала она.
А потом ударила его.
Позже, когда он сидел на дорожке, прислонившись спиной к перилам, а кровь из его носа вытиралась ее потным полотенцем, она опустилась перед ним на корточки. — Похоже, ты снова стал заживать быстрее, чем пьяный, отрицающий, что он навеселе, — сказала она, не обращая внимания на его шипение, когда она отдернула полотенце, чтобы осмотреть свою работу.
— Да, после того как мы вернулись из... Подожди. Ты не знала? — потребовал Варго, осторожно проверяя свой больной нос. Спустя мгновение он уловил ее лукавую ухмылку. — Да пошел ты.