Рен разорвала карту пополам.
— и рассыпанная колода Ларочжи запылала.
Старуха взвизгнула, как зверь. Она пыталась спасти пылающие карты; когда это не удалось, она бросилась на Рен, глаза ее были дикими, а руки скрючены в когти. Только то, что Рен в изнеможении споткнулась, спасло ее лицо от порезов. Грей поймал ее; трость Кошара зацепила Ларочжу, ее конец вонзился ей в брюхо. Пока Грей осторожно опускал Рен на землю, другие тащили брызжущую слюной и воющую старуху назад.
Рен попыталась разглядеть, кто это — те ли, кто поддержал Кошара, или сторонники Ларочжи. Но рукав с кляксой, края которого были вышиты красной нитью, закрыл ей обзор и вытер пот со лба Рен. Это была Идуша, с кровью между зубами и свирепой, как у крысы, улыбкой, стоявшая на коленях у Рен, которая лежала на коленях у Грея. — Говори, что хочешь, — сказала Идуша. — Тебе никогда не удастся убедить меня, что это был обман.
— Это не так. — Рен откинула голову назад, встретив обеспокоенный взгляд Грея. — Карточка твоей матери. Я-
— Я знаю. Спасибо. Больше она не сможет осквернять Ажераис, чтобы причинять вред другим. — Он закрыл глаза, и ей показалось, что он пробормотал благодарственную молитву.
Рен с трудом поднялась на ноги. Она бросила все силы на уничтожение Ларочжи. Но достаточно ли этого? «Иаскат. Он...
Идуша подняла голову и удивленно дернулась. — Ушел, пока мы отвлеклись. Цепи пусты.
Рен рассмеялась. — Варго. Хорошо.
Ей хотелось сказать больше. Встать и выступить в поддержку Кошара; использовать все свои заслуги, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Но она опустошила себя. Она даже не протестовала, когда Грей подхватил ее на руки и понес домой.
24
Живой Сон
Ротонда, Истбридж: 31 Киприлуна
От нескольких часов, проведенных за разговорами о дворянах, ссорящихся, как чайки за соленой булочкой, у Варго разболелась голова, и даже возобновленная связь с Альсиусом не смогла ее прогнать.
Так и хочется сжечь наш реестр и вернуться в Лягушатник, не правда ли? подумал он, глядя на Альсиуса. Старик воспрянул духом после спасения Иаската и безумного побега через пролом в Мосту Восхода, но за несколько дней дипломатического торга он снова погрузился в уныние.
Настроение не улучшила и встреча, на которой Иаскат умолял Варго присутствовать.
Времена были получше: с тоской согласился Альсиус, наблюдая, как Кибриал Дестаэлио разбирает очередную торговую уступку, которую Иаскат и Андрейка выторговали между собой.
— Забудь о мелочах, — сказала Фаэлла Косканум, ущипнув дремлющего племянника, чтобы тот проснулся. Очевидно, в наказание за кражу медальона Бондиро должен был посещать эти встречи. — Вся эта затея просто смехотворна. Упразднить Синкерат и заменить его стаей иностранцев? Да Старый остров смоет с лица земли, прежде чем я соглашусь на такую чушь.
Иаскат сказал, скорее простонав, чем вздохнув: — Мы предлагаем не это. Сеттерат — это перераспределение для более справедливого разделения власти: два представителя Лиганти, два врасценских и три надэжранца смешанного происхождения. Ваша милость, если член дома Каэрулет не может удержаться от того, чтобы омрачить эту дискуссию, я прошу вас ее отстранить.
Серсела поджала губы, как будто ей очень хотелось этого. — Мы упускаем из виду главную проблему. Как мы можем принять любой проект мира от людей, которые использовали насилие для его принуждения? Если мы прогнемся сейчас, то в будущем вызовем еще больший хаос. Пусть они сдадут свои позиции и выдадут своих лидеров; тогда мы сможем договориться об условиях.
— Ты знаешь, что этого не произойдет, Агниет, — прорычал Скаперто. — Попросить их отдать все имеющиеся у них рычаги влияния, лишь пообещав, что после этого мы будем вести себя хорошо? Я бы не стал этому доверять. А ты?
Варго чувствовал, как разочарование поднимается от Рен, словно жар от печи. Она совершила чудо, как в переносном, так и в прямом смысле, отстранив Ларочжу от управления; вопиющая демонстрация силы уложила ее в постель на два дня и сплотила все восстание вокруг Кошара. С этим ветром в парусах он привел свою сторону к удивительно разумному компромиссу — такому, который признавал смешанную природу Надежры и гарантировал, что никто не останется без голоса.
Конечно, он был далек от совершенства. Как должны были быть выбраны эти представители? Как сделать так, чтобы ни одна из групп не стала доминировать в совете, не заставляя всех придерживаться жесткого разделения на лигантийцев, врасценцев и надежранцев? Не говоря уже обо всех мелких деталях, примыкающих к крупным, таких как отмена некоторых правил, из-за которых врасценцы жили в нищете и были лишены влияния. Никто не питал иллюзий, что соглашение решит все проблемы города одним махом, и лишь немногие из возражений, прозвучавших сегодня, действительно смогли его улучшить.