Кто мог отказаться от такого медальона? Никто — за исключением, пожалуй, того, кто держал Нинат. Смерть, и конец...
...и трансцендентность. Способность видеть за горизонт, в самые глубокие тайны космоса.
— Она пожелала, чтобы мы не знали, — прошептала Рен. Танакис, которая в раннем возрасте поняла, что может полагаться только на себя. Наставник отругал ее, когда она проявила интерес к еретическим идеям. Чья семья вымерла... но потом ее приняли в новую. В семью, чей реестр она украсила защитой на каждое живое имя, чтобы отгородить Рен и Триката от всех остальных. Добавления, которые скрывали необходимость защищать их от себя — себя и Нинат.
Варго продолжал говорить поверх ее шепота. — Он сказал, что вышел из болт-холла в середине дня, словно в трансе. Как будто что-то управляло им.
Так же, как Диомен и Гисколо контролировали владельцев медальонов. Рука Рен нашла руку Грей, но даже его теплой хватки было недостаточно, чтобы успокоить ее. — Вот почему ты отправилась поговорить с Пармой.
— Ноктат может призвать Нинат к себе, — сказал Варго. — Парма просто шла туда, куда мы ей указывали, поэтому она не придала этому значения, когда Танакис попросила ее помочь с очередным ритуалом. Она даже знала, что он основан на Эйзаре, но не возражала против того, чтобы скрыть попытку от Симендис; если это означало, что она быстрее избавится от этих тварей, она считала это справедливой сделкой. Но она утверждала, что это не сработало.
— Или Танакис заставила Четолио остановиться до его прибытия. — Голос Грея больше походил на голос Рука, низкий и мрачный.
Остановили. Как его тело оказалось в Глубинах, как раз там, куда загадки Танакис привели Варго и Грея? Если бы она явилась с Нинат в руках, у них бы возникли вопросы. Вместо этого двое мужчин нашли ее при таких обстоятельствах, что никто из них не мог рискнуть взять ее. Она могла даже догадаться, почему Грей не смог.
Рен скрывала от нее остальные мысли. От возможности того, что руки Танакис были испачканы не просто чернилами, а кровью.
Это казалось невозможным. Но если Танакис хранила Нинат до ритуала Гисколо и затем оставила ее, чтобы защитить этот секрет, то, отказавшись от нее, она была бы проклята, обречена на уничтожение своими собственными желаниями, связанными с Нинат. А Танакис преследовала Рен с новой колодой для узора, требуя девятикарточный расклад, в то время как жизнь, которую она построила, медленно рушилась вокруг нее. Может, она сначала попробовала убрать узор, который наложила сама, и не добилась успеха?
Варго прошелся по комнате, как встревоженный кот, вглядываясь в меловые линии. — Кроме того, что это кощунственное злодеяние, оно еще и знакомо? — Он остановился у спирали с картами узоров, наклонив голову, чтобы посмотреть на них с другой стороны.
Альсиус ответил:::Амфитеатр Нуминат?
— Бреккон Индестрис был посредственным инскриптором. Я так и не понял, как он додумался до этого. Или нуминат, чтобы сделать аш.
— Но... — Язык Рен был свинцовым во рту. — Она помогла нам остановить это.
— Верно. После того как она поняла, что узор — это не просто врасценское суеверие и что уничтожение источника было бы недальновидным расточительством.
Грей отпустил руку Рен, но только для того, чтобы его рука могла обхватить ее плечи. Шзорса хотела проследить нити; мошенник в ней хотел выяснить, как и почему была разыграна эта игра.
Но член Дома Трементис, женщина, ставшая кузиной и подругой Танакис, была слишком убита горем, чтобы просто застыть на месте.
К тому же все это — и как, и когда, и почему — имело меньшее значение, чем то, что произошло дальше. Тяжело сглотнув, Рен произнесла, — Больше всего на свете Танакис хочет понять. Как устроен космос. Как сочетаются узор и нуминатрия.
— Завтра ночью наступит Великий Сон, — сказал Грей. — Если узор, который она стремится понять... то источник всего этого — колодец.
— Она будет там, — тихо сказала Рен. Достаточно ли будет Танакис стать свидетелем Великого Сна? Испить воды Ажераиса, испытав дарованное им озарение?
Рен опасалась, что с силой медальонов, текущей через нее, этого не произойдет.
Выражение лица Варго было выражением человека, который слишком привык ставить необходимость выше дружбы. — Да, она будет там. И мы тоже.
26
Сердце Лабиринта