Когда она и зиемец отступили назад, чтобы пропустить паломников в масках, источник окружили семь стражников. Но еще трое пойдут впереди остальных: трое Ижраний, которые неохотно согласились принять эту честь.
Пока Грей уговаривал их пройти вперед, Рен отвернулась от толпы. Нахлынувшее на нее озарение подсказало, что она найдет, еще до того, как она это увидела.
Вместо моста Флодвочер на юге, залитого светом, перед ней расстилалось мягкое одеяло тумана. Розовые и золотые оттенки заката стремительно уступали место более глубоким синим и фиолетовым тонам ночи, за которыми серебрилась восходящая луна. На краю сцены сидела фигура с прямой спиной, ноги в сапогах болтались над туманом, который выглядел твердым, но был не более от мира сего, чем он сам.
Мирселлис. Габриус. Отец. Все имена подлинные, но она не была уверена, какое из них использовать. Волавка она узнавала все ближе; он оставался для нее почти незнакомцем.
— Я надеялась, что ты будешь здесь, — сказала Рен, снимая маску и садясь рядом с ним.
Его улыбка, как и глаза, были знакомы. Она достаточно часто видела ее в зеркале, чтобы понять это. Рен всегда считала себя похожей на мать, и не ошиблась: сходство было достаточно сильным, чтобы Цвеца узнала ее с первого взгляда. Но некоторые детали достались ей от отца.
— Как будто я мог это пропустить, — сказал он, повернувшись к ней лицом: один его сапог упирался в помост, другой все еще висел над туманом. — Я рад, что ты в безопасности. А тот парень, о котором ты беспокоилась? Ты успела вовремя?
С тех пор как она видела его в последний раз, произошло так много событий, что ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, какой перелом прервал их встречу. — Иаскат. Да. Он помог установить мир в этом городе.
— Мне показалось, что в этом году все было по-другому. — Он взглянул на ее пояс, украшенный перьями ткача снов, затем через плечо на строй, проходящий по амфитеатру. Паломники выглядели величественно, расстояние скрывало их волнение. — Думаю, у тебя есть и другие обязанности, кроме как развлекать меня.
— Да. — Она должна была вытянуть карту для каждого паломника, испившего из источника. Они ждали ее. Рен сделала тягучий шаг прочь. Она надеялась увидеть Габриуса, но теперь, когда это случилось, не могла сказать, чего хочет. — Возможно, мы поговорим позже. До рассвета.
— Или после. Подозреваю, что ты всегда сможешь найти меня с помощью ажи. Но есть кое-что, что я хотел бы получить только сегодня. — Он раскрыл объятия и опустил их, когда она не двинулась с места. — Может быть, тебе и не нужен отец... но, может быть, хотя бы друг?
Она даже не поняла, какое приглашение он предлагает. Рен нерешительно шагнула вперед и позволила ему обнять ее.
Вот что я должна была иметь. Отец, который принял бы ее в свои объятия: тепло и ласка, когда Иврина была жива, убежище, когда ее не стало. Но странные обстоятельства ее жизни сделали это невозможным.
А здесь, сейчас, у нее было это. И руки Рен сами собой поднялись, чтобы обнять отца.
— Иди, — сказал он со слезами в голосе, отпуская ее. — Моя дочь.
Большой амфитеатр, Старый остров: Феллун 5
Варго прогуливался по самому нижнему ярусу амфитеатра, достаточно близко к толпе, чтобы разглядеть лица, но достаточно высоко, чтобы видеть над толпой. В кои-то веки он пожалел, что ношение масок на праздниках не является столь незыблемой надежранской традицией. Как он должен был узнать Танакис?
Искать женщину без руки.
Он вздрогнул, крепко сжав собственную руку. Печальная правда заключалась в том, что поиски по рукам лишь сузили бы круг поиска, но не вывели бы ее на чистую воду. Решение перенести доступ к Великому Сну с дорогих билетов на дешевую лотерею открыло его для многих, кто раньше не смог бы себе этого позволить... в том числе и для тех надежранцев, на которых представления Синкерата о справедливости сказывались сильнее всего.
Тем не менее люди, которых они расставили повсюду, знали, что нужно искать. Тесс, Павлин и группа, нанятая Домом Трементисов, находились в Белом Парусе на случай, если Танакис вернется в свой дом. У основания тропы, ведущей к Пойнту, слонялись «Режущие уши»; стражники Иаската, стоявшие в очереди перед амфитеатром, требовали, чтобы перед входом все снимали маски. Сегодня днем они тщательно обыскали все покои под амфитеатром и заблокировали все из них. Если только Танакис не придумала нуминат, позволяющий ей летать, они должны увидеть ее приближение.