Они недооценили ее.
Да, повсюду стояли стражники с описаниями, точными рисунками и строгим приказом не подпускать Танакис к источнику. Но в ее руках была высвобожденная сила А'аша. Она подсказывала ей, куда идти, в какой момент двигаться, чтобы получить желаемое без помех. Она помогала ей убирать людей со своего пути, опираясь на их желания сделать паузу, шаг вперед или повернуться, чтобы поговорить с другом.
Насколько Варго знал, она просто опиралась на него. Заставляя его спорить с Альсиусом, когда ему больше всего нужно было оставаться начеку.
И вот теперь Танакис открылся путь к источнику.
Варго крикнул голосом и мысленно: — Рен!
Большой амфитеатр, Старый остров: Феллун 5
Настоящие грезы. Именно их даровал источник, и Рен, зачатая в Великом Сне, рожденная матерью-шзорсой и отцом, чей дух ходил в снах двести лет, тонула в них.
Карту за картой она вытягивала для паломников, и каждая из них несла в себе целую историю. Рассвет и закат: В следующем торговом путешествии эту женщину ждет большая удача, но только если она отправится в путь в ближайшее время. Лицо семян: Далеко на юге в эту ночь родилась дочь этого человека. Горе о потерянном возлюбленном, вина за совершенную кражу, вражда, которую можно уладить, извинившись перед нужным человеком. Узор — это связь между вещами; теперь Рен видела все, как эти нити можно выдергивать, связывать и отпускать.
Ей хотелось побыть одной. Минуту, чтобы отдышаться и впитать поток знаний, как все, на что она смотрела, вызывало еще больше. Остановиться и подумать, применить эти знания к проблеме кузины, потому что во всем остальном были вещи, которые она должна была знать. Но ее, как и Ижрани, заполонили все, кто хотел уделить ей время, получить немного ее благословения. Толпа вокруг этой троицы становилась все плотнее, и Грей тщетно взывала к терпению и покою.
Сердце Лабиринта. Карта спокойствия и терпения. Карта, которая еще в Фиавле предупредила ее, что, помогая злыдням, они могут подвергнуть опасности источник.
Толпа. Толпа пробивалась вперед, их голоса становились все более пронзительными, пока трое охранников, охранявших источник, не отошли в сторону, чтобы вмешаться, пока толпа не разразилась хаосом. Потому что все эти люди хотели только одного: поговорить с Ижрани, прикоснуться к ним, убедиться в чуде на собственном опыте.
Они хотели.
::Рен!
Крик Варго вырвал нить. Она вибрировала, как нота арфы, не в такт, слишком резко настроенная — нить, сотканная из золота, серебра, призматика и свинца.
Рен потянулась за ней, но слишком поздно и не в ту сторону. Толпа отвлекала внимание, отвлекая стражников. Открывая путь к фигуре Танакис в черном одеянии.
Она стояла на краю колодезного источника...
— а затем, плавно, как выдра, нырнула внутрь.
Мир изменился.
В Ночь Ада его ткань вырвалась из-под ног Рен и бросила ее в Сон Ажераиса. Теперь он пульсировал, как кожа барабана. Толпа вокруг нее забурлила, почти как в танце.
Танец, способный проникнуть в сон.
— Мама? — прошептала Рен, наблюдая, как тень Иврины мерцает и обретает форму в лунном свете. Она не пропала для Люмена. Она была там, просто недосягаема. Но Рен знала, как ее вызвать.
Как она вызвала Злыдня. Как она привела Колю.
Она не могла создать тело, которое хотел Альсиус. Он не был ее предком. Но Иврина была.
— Я умею летать! — провозгласил человек в орлиной маске, который ждал карту. Радостно смеясь, он побежал к задней части сцены, к краю острия, уходящего в облачное море, и прыгнул, широко раскинув руки.
Рен отпустила его. Ее ноги знали танец, отбивая его под пульсирующие крики толпы. Грей научил ее танцевать. Ей не нужно было ни с кем танцевать, даже с Волавкой. Ее коснулся Ажераис. Ей было достаточно одной.
Мама. Я приду. Ты будешь жить снова.
— Сразись со мной! — кричал мужчина, размахивая кулаками. — Я самый сильный во Врасцане, самый сильный в мире! Я докажу свою силу любому, кто придет!
Дурак, подумал Грей. Но он привык к дуракам. Будучи соколом, он разнимал бесчисленные бессмысленные драки, а став Руком, сразил многих, кто считал себя его соперником. Ему нечего было доказывать.
Но ему нужно было спасать людей.