— Я — Ижрани, видите? — Женщина в маске из цветков камелии махнула кошенью в сторону застывшей Олены. — В глубине души я всегда это знала! Мой отец сказал, что моя бабушка сотни лет назад была Ижраний — я одна из вас!
— Возьмите меня с собой! — крикнул мужчина, проталкиваясь мимо нее. — Среди детей Ажераиса ты самая благословенная! Все плохое, что было в моей жизни, ты сможешь исправить!
Они толкались вперед, забыв даже о источнике, а Ижрани отступали все дальше и дальше. Позади них кто-то повалил на землю человека из племени лиганти, крича, что Надежра снова будет чистой... но Грей знал, в чем заключается его долг. Он был Ижрани. Он был Злыднем. Он помог им вернуться, и теперь они смотрели на него как на вождя.
Я могу защитить их. Я могу спасти их.
Мы больше не пропадем!
Сложность заключалась не в том, чтобы найти мел или резец для фокуса. Все необходимое было у Варго в ранце инскриптора. Проблема заключалась в том, чтобы найти достаточно большое пространство, защищенное от бегающих по нему людей.
Дважды ему приходилось переставлять и перезапускать нуминат из-за какого-то придурка, возомнившего себя величайшим актером всех времен и народов. Варго отшвырнул его к подножию сцены, и теперь нуминат формировался у задней стены, неподалеку от визжащей толпы, теснящей Ижраньи. Шум его не беспокоил, лишь бы никто не наступал на его работу.
- У меня есть мой компас, мое острие, мой мел, я сам, — повторял он снова и снова, пока свободной рукой создавал самый важный нуминат в своей жизни. Альсиус не хотел уходить; Альсиус хотел только тела. Нормального существования. Причина остаться в Надежре, рядом с Варго. Рен не могла дать ему этого — но Варго мог, если бы хоть раз в жизни заставил свой мозг отключиться и позволил инстинкту направлять его мел.
Это была самая легкая надпись в его жизни. Он двигался так, как двигался старик в ту ночь, много лет назад, в темном кабинете, обменивая одну жизнь на другую.
Варго тогда испугался и не захотел. Не желая отдавать то, что у него было.
Теперь он отдавал его с радостью.
Рен могла творить чудеса. Она делала это и раньше. Но она танцевала, дико и быстро, а Иврины все не было. Этого было недостаточно.
Потому что я должна быть больше, чем просто собой. Так она чувствовала себя в ту осеннюю ночь, когда они с Греем исследовали мастерскую призматиков. Только это были не они, а Черная Роза и Рук.
Черная роза, рожденная не более чем сном. Зачем Ажераис отдал ее Рен, если не для того, чтобы она воплотила в реальность другую, более драгоценную мечту?
Кружевная маска лежала у нее в кармане. Рен достала ее, натянула на лицо...
И все вокруг застыло.
Свет хлынул из источника головокружительным штормом. Не отравленная болезнь прошлогоднего нумината с пеплом; это было совсем другое. Истинные грезы источника превратились в нечто иное, полыхающее на весь город.
Заблуждения. Вера в то, что все возможно — если очень сильно захотеть.
Танакис!
Кузины Рен не было видно. Только источник, пульсирующий нечестивой смесью А'аша и Ажераиса.
Но под маской Черной розы разум Рен был ясен. Еще не поздно было остановить это. Что бы ни делала Танакис, она еще не закончила.
А это означало, что Рен еще может остановить ее.
Толпа набросилась на Грея, пытаясь прорваться к сгрудившимся за его спиной Ижрани. Он не хотел причинять никому вреда — но разве у него был другой выбор?
Его каблук зацепился за что-то, и он чуть не упал. Трость Мевиени, самой Шзорсы, нигде не было. Грей подхватил ее; взяв в другую руку меч в ножнах, он использовал их как прутья, чтобы отталкивать людей. Он крикнул Ижрани: — Идите в дом! Ворота!
Он открыл достаточно большую щель, чтобы они могли убежать. Через эту щель Грей мог видеть, как распускается Черная Роза Ажераиса: лепестки из черной кожи, шипы с серебряными лезвиями и красные губы, которые он должен был поцеловать.
Вожделение охватило его нутро и крепко сжало, а затем перешло в тепло. Ему не нужно было гнаться за ней. Они уже принадлежали друг другу.
Но Роза должна иметь своего Рука.
Грей протиснулся сквозь толпу, пробиваясь к открытому пространству. Он опустил трость, чтобы накинуть капюшон, и чуть не споткнулся о какого-то дурака, стоявшего на его пути.
Дурака, которого ему уже приходилось спасать. И снова пришлось спасать. Варго, стоящий на коленях в центре нумината... и наносящий чернила на точку сосредоточения чуть выше шрама их братства.