У него осталось достаточно ума, чтобы думать так далеко вперед. Но не настолько, чтобы понять, что надо было вернуть его Варго — пока не стало слишком поздно.
Может, оно и к лучшему, подумал он с наигранным весельем. Не думаю, что кому-то из них понравилось...
И тут его мысль замерла, потому что они были не в амфитеатре.
На вершине Пойнта — да, под ними расстилалось море тумана. В ночь их ухода — да, потому что луны-близнецы приближались к горизонту, и обе еще светили в полную силу. Но там, где раньше находился Большой амфитеатр — сцена, сиденья с каменными ярусами, все это массивное сооружение, которое Кайус Рекс использовал, чтобы уничтожить источник...
Вокруг возвышались изящные колонны, на каждой из которых красовалось изящно вырезанное лицо или маска. В их объятиях по мшистой земле пролегал путь, прочерченный деревянными маркерами, на которых были изображены звери клана.
Лабиринт Надежры. Разрушенный двести лет назад, но врасценские не переставали оплакивать его потерю. В эту ночь, в конце Великого цикла и в начале нового, когда город вернулся под врасценское правление, возвращение Ижрани было свежо в памяти каждого, а сила желаний и грез разливалась по городу... они хотели его вернуть.
И оно вернулось.
Толпа на вершине Пойнта поредела — а может, так только казалось, если бы не стены Тиранта, загоняющие их внутрь. Но Грей был не единственным человеком, ошеломленным молчанием. Вдоль большой колоннады благоговейные просители смотрели в открытое небо или стояли на коленях, прижавшись лбами к влажной от тумана брусчатке. Один старик, по щекам которого текли слезы, поднял дрожащую руку, чтобы вложить подношение в рот Ан Мишеннира. Лик Ткачества; божество общины.
Грей повернулся к Рен, но не смог заставить себя нарушить благоговейную тишину, повисшую в лабиринте, словно прохладный туман. Ее губы были приоткрыты в благоговении, переливающийся свет источника отбрасывал оттенки сапфира, изумруда и аметиста на кружевные лепестки роз, украшавшие ее щеки.
— Леди Роза! — крикнул кто-то, прежде чем он успел предупредить или спрятать ее. Этот возглас стал первым камешком в лавине криков, люди подбегали ближе и требовали ответов, объяснений, ее благословения.
Несмотря на все, что ей пришлось пережить, Рен заметно переменилась в лице. — Разве так мы ведем себя, когда нам предлагают милость Ажераиса? — воззвала она — не голосом Черной Розы, а на своем собственном лиганти с акцентом. — Разве так подобает вести себя в этом месте? В эту ночь?
Растущий шум затих, и она кивнула. — Возблагодарите Ажераиса за это чудо. Позаботьтесь о тех, кто пострадал при его зарождении. И позвольте мне поговорить с зиемцем.
Ее слова прозвучали достаточно властно, чтобы заставить людей отступить. Старейшины клана сидели в одной из лож по правую сторону сцены: одни выглядели растерянными, другие смущенными тем, что натворили. Грей с облегчением увидел среди них трех Ижраний. Бедные души. Сначала один Изначальный, теперь другой. Возможно, было бы лучше, если бы мы позволили им остаться в стороне.
Но прежде чем он смог подойти к ним, возникло еще одно дело, более неотложное. Грей негромко спросила у Рен: — Что нам делать с Танакис?
Ее кузина прислонилась к Рен, словно слишком устала, чтобы стоять. Но какой бы раненой и измученной она ни была... Танакис все равно было за что ответить. Перед зиемцем, перед Синкератом, перед жителями Надежры.
Рука Рен крепко обхватила плечи Танакис. — Она идет с нами. Что бы ни случилось дальше, это произойдет после того, как у всех нас будет возможность подумать. А отнюдь не в самый ответственный момент.
Кивнув, Грей последовал за ней к собравшимся старейшинам клана.
Лабиринт Надежры, Старый остров: Феллун 5
Варго тащился позади остальных, пока не укрылся в тени колонны. Им не нужен был посторонний, лезущий во врасценские дела, а теперь, когда катастрофа была предотвращена, ему нужно было закончить разговор.
Рен будет волей-неволей подслушивать, но он не мог ждать. Альсиус?
Слава Люмену, ты в безопасности! Как и раньше, когда ты уходил в царство разума, я чувствовал тебя, но не слышал. Что случилось?
На голову Варго приземлилось маленькое тельце и сползло к его плечу. Этот крошечный груз тяжелым камнем лег на грудь Варго. Рен спасла мир, заговорив.