Грей оторвал Иви от своей ноги и попытался прикинуть, насколько безопасно говорить о племяннице. Она уже сохранила для них один большой секрет, когда Кошар выздоравливал наверху. Но было бы несправедливо просить ребенка нести взрослое бремя. — Я сам разговаривал с Арензой, и она выложила линию из трех карт. Наш путь — Лик Звезд: Мы должны просто надеяться на удачу. — Он провел весь день, предоставляя фортуне как можно больше возможностей поразить его, но небо оставалось чистым, а судьба Грея — такой же невезучей, как и всегда.
Размалывая кусок кирпичного чая, Алинка пробормотала: — Возможно, мы бы видели ее чаще, если бы у нее не было причин держаться в стороне.
Идуша нахмурилась, Павлин неловко отодвинулся к двери. Но Иви была еще недостаточно взрослой, чтобы понять, что некоторые слова должны быть услышаны, а не отвечены. — По какой причине? — спросила она слишком громко.
Алинка виновато дернулась. — Кто может сказать? Пойдем, Альча. Иди, укрась ступеньки перед домом; может быть, это приманит ее к нам. — Подхватив ведерко с остатками цветного мела, которое Танакис любезно — пусть и бездумно — передала ребенку, Алинка вывела ее на крыльцо.
Но на этом все не закончилось. Как только за Иви закрылась дверь, Алинка окинула Грея многозначительным взглядом. — Первое испытание... Это я поняла. Как дуэлист ты должен зарекомендовать себя, чтобы мир увидел в тебе нечто большее, чем ученика госпожи Рывчек или благодарного получателя милостыни Эры Трементис. Но теперь вы одолжили лодку и тренируетесь так, словно хотите выиграть и второе испытание. Что вы надеетесь получить от Альта Ренаты, если уже стали домашним дуэлянтом? Почему мы ничего не видели об Арензе?
— Возможно, мне следует... — Павлин сделал еще один шаг к двери. — Ча Полойны, могу я проводить вас... куда-нибудь?
Фыркнув от неприкрытого приглашения сбежать от чужих домашних разборок, Идуша поднялась и сменила домашние тапочки на полусапожки. На голову накинула шаль цвета какой-то ржавчины с обесцвеченными остатками вышивки. — Да, к друзьям я должна отнести это отсутствие новостей. Алинка. Ча Серрадо. — Ее вежливое прощание было само по себе осуждением. Аренза была ее подругой, и она явно не одобряла, когда мужчина игрался с ее сердцем.
Их уход оставил Грея наедине с Алинкой, и больше не было наблюдателей, за которыми можно было бы спрятаться. Но что он мог сказать? Она была права, когда смотрела на него: со стороны его поведение выглядело необъяснимым. Алинка была так рада, когда он нашел возлюбленную, а теперь вот он бегает за альтой по причинам, которые отказывается объяснить. Между тем он был обручен, а она даже не подозревала об этом.
Маскарад Рен всегда был хрупким балансом. Вовлечение в него других могло бы улучшить ее жизнь, но это значительно усложнило танец. А это означало, что еще больше людей должны были лгать от ее имени.
Рассказав Алинке правду, она только расширила бы этот круг. И все же Грей не могла представить, что будет скрывать это от нее еще долго.
Молчание тянулось мучительно долго. — Обещаю, Аренза понимает, что я делаю.
— Очень мило с ее стороны. Но я ничего не понимаю.
— Я знаю. Алинка, я... — Грей заключил ее в объятия. — Она придет в гости. И она все объяснит. — Либо правду, либо ловкую ложь. Если кто и мог придумать такое, так это Рен.
Но все больше и больше он не хотел, чтобы она это делала.
Как и не хотел делать этого сам. — Садись, — сказал Грей. — Я приготовлю чай... ведь ты должна знать кое-что о моей собственной жизни. — И о Руке.
Скрытый храм, Старый остров: Апилун 11
Варго был единственным в подземном храме, когда туда вошла Рената и объявила: — Я должна была рассказать Донайе о Трикате. Не все, конечно, — ни о его происхождении, ни о других медальонах, ни о том, что именно потеря этого прокляла Трементис. Я не хочу, чтобы она убила Летилию. Но...
Он не привык видеть ее в явной неуверенности. Наконец она сказала: — Я чувствовала себя не в своей тарелке, скрывая от нее опасность.
Варго откинулся на пятки, держа руки, покрытые меловой пылью, подальше от темных брюк. Она по-прежнему говорила с сетеринским акцентом, когда носила маску Ренаты, но все чаще он замечал, что, когда они оставались вдвоем, он переходил на ритм Нижнего берега. — Между вами нет секретов и долгов, ваши враги — мои враги. Не сказать, что семья — это то же самое, что узел, но принципы схожи, да? Только никто не говорит об этом вслух, когда вступаешь в семью.