— Может быть, ты поговоришь с Фаэллой, — обратился Варго к Ренате, и оба они сдержали улыбку по поводу раздражения Альсиуса. — Конечно, после того, как ты благополучно вернешься.
— Это вряд ли послужит стимулом для возвращения.
Он нагло подмигнул ей, а Танакис сказала: — Раз уж ты здесь, может, уговоришь Фаэллу рассказать мне о том, что она видела во время ритуала. У меня все еще есть отчеты только от некоторых обладателей медальонов; мне не хватает Сессат, Ноктат, Нинат и Илли-тен. Этого недостаточно.
— Вряд ли я получу Ноктат, — пробормотал Варго.
— Я знаю! — Танакис обиделась на грубость Суреджо, который умер, не оставив должного отчета. Варго не рассказал ей о том, что они с Варуни обнаружили, когда отправились в поместье Экстакиум, намереваясь удалить с Надежры пятно человеческой сущности, но оказалось, что они опоздали. Что бы ни увидел мужчина в своем храмовом видении, оно побудило его покончить с жизнью в одиннадцатигранном нуминате. В его записке было написано: — Отдаю свою душу чистоте желания.
Рената прочистила горло. — Я хотела спросить... Варго, тебе не снились какие-нибудь необычные сны с тех пор, как ты взял медальон? Сны, связанные с Сессатом?
— Если не считать случайных кошмаров о чуме, я не часто запоминаю свои сны. — А те, что помнил, были банальными переживаниями о том, что оказался заперт в библиотеке, полной пустых книг — вероятно, оставшихся после Альсиуса. — Я так понимаю, Рената, тебе снятся кошмары Триката?
Она повертела руками в перчатках, демонстрируя нехарактерную для нее нервозность. — Не совсем кошмары. Сны о прошлом. Причем сны о врасценском прошлом — некоторые из них здесь, в Надежре, а другие в других местах Врасцана. По крайней мере, я предполагаю, что это Врасцан; я никогда не бывала дальше Флодвочера.
— Трикатские сны? — Яркость, прозвучавшая в голосе Танакис, сама по себе была предупреждением. — Как интересно. Не могла бы ты...
— Отчитаться после того, как мы здесь закончим, — сказал Варго, вложив в руку Танакис мел и повернув ее к нуминату. Возможно, твои сны приведут тебя туда, где ждет эта твоя безымянная Шзорса»”
Сон Ажераиса
Нуминат, перенесший дух Рен в сон, ощущался как сон. В один момент она сидела в кресле и слушала, как Танакис напевает мелодию из семи нот, которую она должна была использовать для возвращения; затем, не заметив перехода, она оказалась в другом месте. В другой версии храма, с фресками, вырезанными на стенах, которые мерцали и менялись в уголках ее глаз.
Однако это было не совсем правильно. Хотя в окружающем ее пространстве можно было узнать Сон Ажераиса, оно было... слишком точным, подумала Рен. Кристаллическое и твердое.
Царство разума, как называли его инскрипторы. Она всегда считала, что это то же самое, что и сон, и так оно и было. Но тот способ, которым она сюда попала, оставил между ней и сном ощущение дистанции, словно их разделяло стекло. Ничто не было достаточно непосредственным, достаточно беспорядочным. Как будто сон описывался, а не переживался.
Если она хотела найти Шзорсу, то, как она подозревала, ей придется разбить это стекло.
Но не силой. Рен вытянула руки, размышляя. Сон — это место инстинкта, интуиции, аморфной логики символов, а не рациональной последовательности цифр. И какой же символ, доступный ей, может увлечь ее в самое сердце сна?
Маскировка Черной Розы струилась по ее рукам, переходя в перчатки, рукава, перекрывая все слои тела. Маска покрыла ее лицо, сначала пройдя по бровям, а затем превратившись в знакомую кружевную вуаль.
Когда она исчезла из поля зрения, сон показался ей правильным.
Рен улыбнулась под маской. Она была во сне... и в этот раз она не была на пепелище, Трикат не искажал все вокруг, не было никого, кого нужно спасать, и никого, от кого нужно бежать. Это был танец, в котором она могла сама выбирать шаги и мелодию. Она могла просто наслаждаться его ускользающей, меняющейся красотой, ощущать полузакрытое чувство смысла вокруг себя, то самое чувство, которое появлялось и исчезало, когда она читала узор.
Конечно, ненадолго. Кто знал, сколько времени ей понадобится, чтобы найти Шзорсу?
Если только она вообще сможет найти Шзорсу.
Рен надеялась, что нуминат приведет ее прямо к цели. Поскольку удача не сопутствовала ей, она попробовала пройти лабиринт: сначала по обычному сложному пути, петляющему как наружу, так и внутрь, а потом, когда это не удалось, по типу того, что она видела на полу здесь, — по контурам, которые неуклонно двигались внутрь. Но когда она добралась до центра... по-прежнему ничего.