Рената отпрянула от Танакис, но не смогла удержать Пибоди от прыжка ей на плечо. — Э-э... он не сказал. Кто такой Габриус Мирселлис?
Варго фыркнул. — Человек, чьи работы мы использовали для создания нумината, в котором ты сидишь. Автор «Mundum Praeterire»? Первый, кто провел расследование — неважно, это никого из нас не волнует. У меня в кабинете стоял его бюст, пока Рук его не разбил. Тонкий нос, узкая челюсть, похоже, он единственный сетеринский философ с чувством юмора?
— Он сказал, что попал в сон, — осторожно сказала Рената.
Альсиус свалился с ее плеча к ней на колени. Она поймала его, когда Танакис сказала: — Похоже на него. Как интересно! Он действительно заблудился там, когда его сослали в Надежру.
::Изгнанный! Ренате пришлось прижать Альсиуса к себе, чтобы он не набросился на Танакис в защиту своего героя.::Мерзкая пропаганда, распространяемая завистливыми соперниками. Любой здравомыслящий человек знает, что он попал сюда из-за своего интереса к царству разума:
— Я думал, он бежал от игорных долгов. — Варго ухмыльнулся, как парень, бросающий камешки, чтобы разогнать голубей. — Или от сердечных дел.
Не обращая внимания на бессвязное бормотание Альсиуса, Танакис сказала: — Что бы ни привело его сюда, ему стало любопытно узнать о Сне Ажераиса. Он первым предположил, что это может быть то же самое, что и царство разума.
— И да, и нет. — Рен поймала взгляд Грея. Он держался в стороне, пытаясь сделать вид, что его это не беспокоит. Она рискнула улыбнуться, и его лицо потеплело от облегчения.
Покачав головой, Варго поднял взбешенного Альсиуса. — Серрадо, проследи, чтобы Рената пришла в себя, пока мы с Танакис приберемся. — Его голос возвысился над протестами товарищей по инскрипции. — Вы можете задать все вопросы, какие захотите, позже. Прошло почти три столетия. Мирселлис никуда не денется.
Бросив на Варго взгляд настороженной благодарности, Грей опустился на колени рядом с Рен. Его пальцы коснулись ее пальцев — настолько, насколько они могли осмелиться, когда у них была публика. — Ты благополучно вернулась.
Она сглотнула, вспомнив ловушку, в которую попала, и укрылась в тепле, которое ее поддерживало. — Я же говорила, что вернусь.
— Мне лучше знать, чем сомневаться в тебе. — Это был почтительный ответ простолюдина альте, но в нем слышалось эхо слов умницы Натальи. Затем тон Грея смягчился. — И это хорошо: не думаю, что смогу вызвать на дуэль сон от твоего имени.
Если кто и мог, то, по ее мнению, именно он. Она позволила ему поднять себя на ноги и на мгновение задержать свою руку в его. Никто не обращал на них ни малейшего внимания. Альсиус уже оправился от гнева и спорил с Танакис через многострадального Варго о том, можно ли отправить его в царство разума, чтобы встретиться с Мирселлисом.
— Очевидно, он в восторге, — пробормотала Рената, обращаясь к Грею. — Подожди, пока я расскажу ему все остальное. — Об А'аше, о попытках Мирселлиса сдержать это влияние — и о том, как она попала прямо в его пасть.
По телу снова пробежал холодок, но держать его в себе было бесполезно. Расправив плечи, Рената сказала: — Я готова представить свой отчет.
7
Благословение Реки
Вестбридж, Нижний берег: Апилун 14
Ветер, дующий с Дежеры, был таким же прохладным и хрустящим, как засахаренные яблочные дольки, которыми закусывала Тесс, но ни он, ни тучи не приглушали энтузиазма толпы, стекающейся на Нижний берег для активации нумината реки Варго.
Вернее, стекающейся на фестиваль. Это была Луна Гончара, когда воды Дежеры опускались достаточно низко, чтобы мастера могли добраться до толстой, аллювиальной глины под слоями ила; после недель тяжелой, грязной работы традиция призывала людей пить из первых готовых чаш, чтобы отпраздновать щедрость реки. Это был еще и праздник для вольти, прошедших первое испытание, — везде, где была еда и развлечения, люди приходили.
Когда-то Тесс работала в толпе в качестве жалельщицы, используя свои большие глаза и дрожащие губы, чтобы выманивать у людей монеты из кошельков или отвлекать их, пока Рен делала подброс. Теперь она шла рядом с Павлином, то и дело останавливаясь у тележек с горячим рисовым вином и сидром. — Хватит, хватит! — рассмеялась она, когда он попытался передать ей дымящуюся чашку, держа в руках бумажный яблочный конус и полусъеденную ногу каплуна. — Если ты держишь меня в руках, чтобы потом ограбить, то предупреждаю, что у меня нет ничего ценного.