— Неправда, — сказал Павлин, проницательно глядя на нее. — Есть по крайней мере одна вещь, которую стоит украсть.
Он наклонился для поцелуя. Тесс пригнула голову, но вряд ли смогла бы отстраниться от него, когда у нее были заняты руки. Да и не хотела. Вместо этого она прижалась к нему, пряча свое ликование в его плече и бормоча: — Руффиан. Я должна сообщить о тебе в Бдение.
Его плечо было облачено в свежий голубой цвет — комплект бдений, который она закончила накануне вечером. Сталь гексаграммы его нового лейтенанта отражала пасмурное небо. Павлин был не на службе, но офицеры Бдения должны были посещать публичные мероприятия в своей форме, чтобы напомнить людям, что от Аэрии не скрыть ни одного преступления.
Ее возлюбленный снова стал соколом. Весной это открытие повергло Тесс в слезы, а зимой она плакала от смеха. Как такое могло случиться?
— Я с радостью приму доклад прекрасной госпожи, — сказал Павлин, слишком ровно и уверенно, чтобы она могла это выдержать. — Но вы должны показать мне, с чем скрылся вор.
Приподнявшись на носочках, Тесс поднесла свой отчет к его щеке. — Как вы думаете, я когда-нибудь получу это обратно?
— Может быть, я смогу занести его в ваше жилище позже? Теперь уже Павлин покраснел и пригнул голову. — Мы должны найти Альту Джуну и рассказать ей о Меде Паттумо.
Флирт Павлина начисто выбил из ее головы его новости. Тесс сказала: — Нам все равно пора на платформу — уже почти время.
Она быстро доела яблоки и каплуна, запив их вином, достаточно крепким, чтобы щипало глаза. Когда толпа расступилась перед Павлином, они направились к реке.
Вдоль берега тянулась смотровая площадка для особых гостей. На ее перилах стояли вольтижировщики в масках, изображавших звезды, ивы, павлинов и пламя, и махали толпе внизу. Время от времени кто-нибудь подбрасывал им что-нибудь, и не всегда было легко отличить подарки от знаков презрения. Комок навоза, брошенный в Волну Волто, был вполне понятен: кем бы он ни был, его явно не любили.
Несколько Туманных Пауков Варго охраняли ступеньки, одетые в чистую одежду. Они пропустили «младшую сестру Седжа, — улыбнувшись ей и предупредительно посмотрев на Павлина. На платформе было гораздо меньше народу, чем на улицах внизу, и большинство ее обитателей с удовольствием ее игнорировали. Тесс, в свою очередь, не обращала на них внимания. Лишь несколько человек были одеты в пальто или сюртуки, которые она сшила сама; остальные не заслуживали ее внимания.
Над многослойной нуминатой возвышался подъемный кран, наклонившийся над рекой так, что Тесс с трудом верила, что это безопасно. На нем, как звезды, сверкали Севены, готовые вот-вот опуститься на место. Варго предупредил их заранее: — Смотреть будет не на что. — Просто вода постепенно очистится. — На что Рен, естественно, ответил, что будет на что посмотреть.
Сорок девять трубачей, семь раз по семь, заиграли фанфары с вершины Большого амфитеатра, когда очаги подкатили к своим местам ожидания. Мгновение спустя на фоне облаков ярко вспыхнули фейерверки. Баржа, плывущая вниз по реке из Флодвочера, прошла через сверкающее сооружение с музыкантами на борту, подхватив фанфары ликующей песней. Все это требует больших затрат, но не лишних, подумала Тесс, глядя на восторженные возгласы толпы. Судя по всему, Дом Трементис и Дом Варго заботились об этом событии настолько, чтобы отпраздновать его: Нижнему берегу редко доставалось такое внимание.
К своему удивлению, Тесс обнаружила, что разрыдалась. Рената могла быть маской, но это была реальность. Рен и Варго сделали это: чистая вода для бесчисленного множества надежранцев, слишком долго остававшихся без нее. Тесс не забыла, как ей приходилось тащиться на восточную сторону Старого острова и платить водовозам, которые наполняли там свои бочки, а потом везли их туда, где они были нужны. Больше никому не придется этого делать.
Она вытерла глаза и слишком поздно поняла, что скрыли слезы: незнакомый сюртук, окрашенный пурпурной мальвой и расшитый желтушными вьюнками. Когда владелец поймал ее за руку и прижал к себе, как близких друзей, было уже слишком поздно.
— Если это не милая маленькая Тесс, — ворковала Летилия. Ее дыхание было горячим и резким, как рисовое вино. — Она сделала себе имя , создавая одежду для моей дорогой дочери. Интересно , где ты научилась этому мастерству? Всем известно, что в Ганллехе такие вещи запрещены.
Павлин подошел ближе, его рука дергалась, словно он не мог решить, оттащить Тесс или схватиться за меч. Тесс предупреждающе сжала его руку. Безопаснее было подшутить над Летилией, чем разгневать ее.