Но Тесс не обладала умением Рена притворяться радушной. — Тебе что-то нужно, Альта?
— О, много чего. — Летилия звонко рассмеялась, как будто решила пошутить. Тесс улыбнулась ей. — Но ваша госпожа уже работает над ними. Возможно, вы могли бы побудить ее сделать это быстрее.
— Я уверена, что не знаю, что вы...
— В конце концов, — перебила Летилия, достаточно громко, чтобы Тесс затаила дыхание, надеясь, что никто не обратил на нее внимания. Улыбка Летилии расширилась, как у акулы, почувствовавшей кровь страха. — В конце концов, — продолжила она уже спокойнее. — У меня только одна дочь... но я помню, как одна моя служанка часто уклонялась от своих обязанностей, чтобы навестить сестру. Сестру, которая впоследствии бежала из Ганллеха за преступления против принцев.
А затем, с ропотом, вызвавшим воспоминания об Ондракье: — Рен может быть в безопасности, но ты — нет. Ни от закона в Ганллехе, ни тем более от того, чему ты здесь потворствовала. Тебе стоит напомнить ей об этом, пока кто-нибудь не узнал тебя.
Отпустив железную хватку, Летилия щелкнула пальцами — тот же жест, которым принцы Ганллеха отправляли преступника на растерзание гончим, — и зашагала прочь.
Тесс дрожала на холодном ветру, лижущем Дежеру. Даже руки Павлина не хватало, чтобы согреть ее.
— Это пустая угроза, — сказала она, чтобы успокоить и его, и себя. По крайней мере, она все ему рассказала. Если Летилия и надеялась настроить его против себя, то эта попытка не удалась. — Она впадает в отчаяние, вот и все. Никто в Ганллехе не даст и двух пенни за одну беглую швею. — Даже за кощунство, связанное с колдовством.
— Не думаю, что она угрожала тебе именно Ганллехом. — Озабоченная борозда сжала брови Павлина плотнее, чем один из жилетов Варго. — Титул Ренаты дает ей защиту, которой нет у тебя. Если бы Летилия захотела доставить вам неприятности...
— Ей пришлось бы разоблачить Рен. И себя. Она еще не готова к этому, иначе не стала бы беспокоить меня. — Так что не стоило беспокоить Рен пустыми угрозами Летилии. Подкрепив себя этой мыслью, Тесс выпрямилась и осмотрела толпу. Джуна перевесилась через перила платформы, указывая на что-то в реке, задрав голову и цокая каблуками. Смеющаяся женщина в лисьем вольто до бровей придерживала Джуну за бедра, чтобы та не свалилась сиськами вниз в грязь.
— Пойдем, — сказала она и потянула его за собой, направляясь к Джуне. — Нам троим давно пора подстричь когти Летилии.
Истбридж, Верхний берег: Апилун 16
— Альта Джуна! Какая честь. Пожалуйста, присаживайтесь. Не желаете ли кофе?
— Чай, если вы не возражаете. — Джуна улыбнулась Тонео Паттумо и устроилась в указанном им кресле. Его кабинет был на удивление скудным, единственная картина изображала разрушенный храм в сельской местности Сетерина. Можно было бы принять это за аскетизм, выбор человека, предпочитающего простую обстановку... если бы на стенах не было заметно следов, где раньше висели другие картины. И если бы не была известна его репутация ценителя искусства.
Когда чай был заварен и подслащен по вкусу Джуны, он сел в кресло за столом и сказал: — Дом Паттумо может оказать какую-то услугу вашей семье?
— О, я надеюсь на это. Моя кузина Рената высоко отзывается о ваших услугах.
Он отхлебнул из чашки и не смог скрыть беспокойства. Они оба знали, что Паттумо доставил Ренате немало хлопот в дни, предшествовавшие ее удочерению, преследуя ее из-за проблем с аккредитивом. Долги были улажены, но у Ренаты не было причин превозносить его.
Джуна с авторитетным звоном поставила чашку на блюдце. — Некоторые философы считают, что миру присуще равновесие. Когда удача растет в одном месте, она падает в другом. Например, судьба Трементиса в последнее время растет. А вот ваша...
Он прочистил горло. — Альта Джуна, я...
— Заняли деньги из неблагоприятных источников. Деньги, которые вы могли бы вернуть... если бы ваш деловой партнер Эбриготто Аттрави недавно не попал в немилость. Я слышала, он был вовлечен в еретический культ. — Культ, к которому присоединился сам Паттумо. Об этом, как и о личности его кредиторов из Нижнего банка, он узнал от Варго, через Тесс. Но Джуна была здесь из-за того, что узнал лейтенант Раньери.
— Меде Паттумо, — сказала она, прежде чем он успел возразить. — Я бы хотела отплатить за ваше великодушие к моему кузену тем, что помогу вам выбраться из этой неудобной ситуации. Дом Трементис только что приобрел хартию для чеканки монет; я думаю, вы идеально подходите для управления ею.