Она не знала, имел ли он это в виду или решил, что избивать ее не так приятно, как он надеялся. Тесс озвучила вопрос, который не решалась произнести. — И ты обещаешь, что не сделаешь так, как хочет Летилия?
Его смех был похож на скрежет камней. — Пусть она заплатит за мою постель и зрель, но я полагаю, ты не захочешь, чтобы она знала, что ты добралась до меня. Если она вытащит меня, чтобы разоблачить тебя, что ж. — Симлин прижал пальцы к костяшкам, театрально шипя на несуществующие повреждения, которые нанесло им ее лицо. — Ты просто еще одно меловое лицо, а я — мусор из сточной канавы. Может, это даже забавно — разглагольствовать о всех великих истинах, которые я видел на Аже.
Рен медленно выдохнула, ее лицо пульсировало зарождающимся отеком. Ей действительно было бы трудно объяснить это. Но если синяк на щеке — это цена за молчание Симлина, она готова заплатить.
И она верила, что он будет молчать. Это, а не план Летилии, было тем, что, по традиции, она заслужила.
— Сточек больше не торгует, — сказала она, — но он знает, кто торгует. Я позабочусь о том, чтобы ты получил немного ажа.
Она вышла за дверь, и Седж с Тесс молча последовали за ней, пока не оказались на улице. Затем они оба обняли ее. Рен ответила на их объятия, позволяя себе почувствовать боль, как внутри, так и снаружи.
Затем она вытерла глаза и выпрямилась. — Все кончено. Клыки Летилии выдернуты, теперь я могу с ней разобраться.
— За вычетом того, что у нее в кармане есть третье средство защиты, — напомнил ей Седж. — Но это забота на потом. Сейчас тебе нужно холодное мясо на лицо и выпивка для остальных. Пойдемте. Мы идем в «Тэлон и Трик.
Лейсуотер, Старый остров: Апилун 30
Когда Седж и его сестры наткнулись на Сточека в день «дня рождения» Седжа в «Свистящем тростнике, — старый ажа-торговец выглядел как нельзя более умудренным жизнью, худым и почти таким же маньячным, на одной руке укоротилось несколько пальцев, а на другой совсем не осталось.
Несколько месяцев, в течение которых он питался не зрелом, не могли ничего сделать с руками, но зато у Сточека появилось больше мяса на ребрах и даже что-то стало с волосами. Верный своему слову, Седж привел старика в порядок и устроил в место, где его неприглядная внешность имела ценность: в «Талон и Трик, — где трущобы получали достаточно грязи и тусклости, чтобы в игорном салоне царило возбуждение. Сточек не мог одной рукой сдавать карты или подавать напитки, но, протрезвев, он обладал зорким глазом и умением отгонять шулеров дружеским толчком и парой лукавых слов. Это был тот самый мягкий подход, который был необходим в месте, где нельзя было разбрасываться клиентами, не подвергаясь налетам соколов.
В такое раннее время салон «Ница» еще не был открыт для посетителей. Сточек был один за столиком и поглощал лапшу, едва переводя дыхание, когда вошел Седж.
— Привет, Сточек, — сказал Седж, нервно ерзая. Если слухи распространятся... Но Сточек был по-своему надежен. — Ничего, если мы тихонько выпьем с тобой? — И он жестом указал за спину, на Тесс и Рен.
Сточек уставился на них, и у него изо рта вывалилась пачка лапши. Идти сюда было рискованно: старый продавец ажи вряд ли свяжет Рен с Альтой Ренатой, но он бы ее не забыл. Как и то, как и почему распались «Пальцы.
Но он также был обязан Седжу. А Сточек был не из тех, кто забывает об этом.
Лапша, просочившись в рот, превратилась в длинный клубок, на пережевывание и проглатывание которого ушло, казалось, целое колоколенце. К тому времени он, видимо, принял решение, потому что на лице, оставшемся после лапши, появилось выражение широкой улыбки. — Малышка Рен!
У Седжа развязался узел в кишках. Она всегда была одной из его любимиц.
— Привет, Сточек. — Рен робко подошла. — Я слышала, ты еще здесь.
— Привет, привет! — Открыв пальто с помощью пристегнутого к предплечью крючка, Сточек порылся во внутреннем кармане и достал знакомую шишку. Как и его ухмылка, он был лишь слегка помят. — Лица, должно быть, говорили мне, что ты придешь. Купил их сегодня утром, под влиянием импульса. Что случилось с твоим лицом?
В глазах Рен блестели непролитые слезы, яркие, как конфеты, которые она отщипнула от рожка. — У тебя всегда были для меня медовые камушки.
— Я открою тебе страшную тайну, маленькая Рен. Они были бы для меня, но у меня болят зубы, когда я их ем. Поэтому мне нравится смотреть, как вы, соски, едите их вместо меня. — Он протянул рожок Тесс, потом Седжу. — И тебе тоже. Даже если ты не заботишься о своей сестре так, как должен.