Но она не возражала, и Варго был уверен, что даже преданность Седжу не помешает ей высказаться, если она заметит недостаток. Теперь Варуни знала всю правду о ней; Рен могла свободно говорить при всех. Что бы ни сковывало ее, это было более личным, чем ее личность.
Варго плохо спал предыдущей ночью, и даже связь между его жизнью и жизнью Альсиуса мало что дала простому перегибу шеи. Он сжал пальцы, словно пытаясь заглушить боль, и повернул голову, размышляя вслух. — У Мерапо не такая уж большая команда в наши дни. Когда претери нуминат обратил в бегство их старого лидера, — Режущие уши» потеряли многих, а некоторые из тех, кто выжил, ушли в другие узлы. Не знаю, если этого будет достаточно. Но я мог бы одолжить ему несколько человек...
Седж прочистил горло, выглядя теперь таким же напряженным, как и Рен. — Вообще-то... будет лучше, если Мерапо от тебя отстанет. Официально. И публично.
Он был прав, что выглядел напряженным. — С чего ты взял, что я на это соглашусь? — спросил Варго. Мягко. Радушно. Потому что Седж был надежным кулаком и братом Рен, и Варго, наверное, не стоит его резать — без шанса выпутаться из этой дыры.
Может, — Отрезанные уши» и принадлежат Старому острову, а не Нижнему берегу, но они все равно были одним из его узлов. Его хватка была единственным, что поддерживало мир на лежбищах Надежры. Мир стал еще более непрочным, когда стало известно о требованиях Милеки и сделке с «Лунной гарпией. — Все его узлы были на взводе.
Судя по ровному взгляду Рен, она узнала этот тон голоса и решила, что он театральничает. В какой-то мере так оно и было: Варго потратил годы на то, чтобы научить своих людей бояться этого голоса. Но он не делал этого просто так, и в ответ бросил на нее жесткий взгляд.
Она была невозмутима. — С Бранеком половина Стрецко; надо полагать, он знает, что к вам присоединились Резаные Уши. Если они что-нибудь сделают — если хоть один из твоих узлов сделает что-нибудь, — он решит, что за этим стоит твоя рука. И он будет прав.
— Значит, ты хочешь, чтобы я позволил одному из моих узлов освободиться? — Кулак Варго сжался вокруг ничего — того самого ничего, что связывало узлы с ним. — Это все равно что топить лодку из-за нескольких ракушек. Я хочу вернуть «Киралыч» и «Мевиены, — но я не собираюсь распускать свои команды, чтобы получить их.
::Варго, береги себя. С этим медальоном, влияющим на тебя...::
— Дело не в Сессате, — огрызнулся Варго. Рен прекрасно слышала Альсиуса, и Седж с Варуни не привыкли, что он разговаривает сам с собой. — Ответ был бы отрицательным с того момента, как я выполз из Лягушатника. Они мои.
— Правда? — тихо спросила Рен, в ее любопытстве слышался вызов. — Прости меня... Я знаю, что ты предан, как любой присяжный босс, но для тебя они не связаны. И люди, составляющие узлы, не принадлежат тебе. Узлы так не работают.
Она была права. Узлы — это дружба, а не собственность. Не правило Тиранта.
Варго наклонился вперед, словно его струны были перерезаны, уперся локтями в колени и смахнул с лица следы разочарования. Его мысли, словно букашки под вывороченным булыжником, разбегались от света. — Посмотри на это логически. Допустим, Мерапо и остальные разрубили узел достаточно публично, чтобы Бранек мог купиться на него. Это значит, что его могут купить и другие. Если я позволю «Резаным ушам» уйти, остальные начнут думать, что могут делать то же самое без последствий. Очень скоро мы вернемся к тому, что каждый уголок Нижнего берега станет территорией, на которой люди будут резать друг друга ножами. — Так было раньше, до захвата Варго, когда люди сражались друг с другом, вместо того чтобы объединиться против своих настоящих врагов. Никакого порядка, никакой структуры, никакой...
Черт. Возможно, Сессат влиял на него.
Но это не означало, что его страхи не были реальными. Уход Мерапо был бы первой струйкой воды через трещащую дамбу.
Седж медленно выдохнул. — Да, я знаю. Но... как ты собираешься предотвратить это? Половина твоих узлов уже хочет развязаться, раз уж ты стал наручником.
В этом-то и заключалась проблема. Мастер двух берегов, так называл его когда-то Кошар Андрейка. Но чем больше Варго пытался преодолеть этот разлом, тем сильнее он чувствовал себя натянутым до предела.
Стать наручником было средством достижения цели, а не тем, чего он когда-либо хотел для себя. Но теперь, когда он получил его, вкусил его силу в сладкой, прозрачной воде Западного канала... он не собирался отрывать ногу от верхнего берега только для того, чтобы сохранить нижний.