Жаль, что Аркадия Кости не старше на несколько лет, — ворчал он Альсиусу. Лишь с запозданием он вспомнил, что Рен тоже это слышит: ее губы сжались в улыбку.
Седжу он ответил: — Не знаю. К сожалению, это правда самого Люмена. Но теперь, когда Нуминат на реке, у меня нет ничего, кроме времени. И, судя по всему, мне нечем заняться, кроме как слоняться здесь, пока вы будоражите Лейсуотер.
— Тогда ты...
— Передай Мерапо, что я хочу уладить вопрос с границами до того, как он отключится. Если я получу известие о битве за территорию из-за одного булыжника, я обрушу наш новый Каэрулет на них всех. — В его ухмылке было больше зубов, чем юмора, но так тому и быть. — Может, она и не прыгает, когда наручник щелкает пальцами, но я знаю бывшего капитана, к которому она прислушивается.
Лейсвотер, Старый остров: Апилун 35
Теплая рука Седжа, лежащая на плече Рен, помогла ей успокоиться. — Все будет хорошо, — прошептал он.
Ей хотелось бы верить в это. Но они уже бывали здесь: двое, скрывающиеся в переулке за этим домом в холодный туманный полдень, готовящиеся к работе. Теперь они были старше, и она была под маской Черной розы, но годы, прошедшие между ними, могли показаться сном.
Или, скорее, кошмаром.
— Прилив закончился, небо чистое. Почему бы и нет? — Ее фальшивое веселье было тонкой марлей на рваной ране.
— Потому что в прошлый раз все было не так, — прямо сказал Седж.
Рен тяжело сглотнула. — Седж...
— Не надо. Ты не знала.
— Я знала, что зашла дальше, чем следовало. Дальше, чем мне было велено. — Ондракья послала Рен выкрасть кольцо с жемчугом, которое отобрали у нее Режущие Уши. Но Рен, Тесс и Седж уже готовили побег из Пальцев, собирая по крупицам деньги, чтобы построить жизнь вдали от Ондракьи. Когда ей представился шанс взять больше...
Она снова сглотнула, но камень в горле не поддавался. — Я стала жадной. А Ондракья пыталась убить тебя. Из-за моей ошибки.
— Для самого умного из нас ты, конечно, набрала много глупостей между ушами. — Седж легонько пощипал одно из этих ушей. — Винишь себя, как и хотела Ондракья. Мы все пытались освободиться от ее уз. Так почему же ты до сих пор позволяешь этой нити опутывать себя?
Потому что она причинила боль людям. И даже не только Седжу: Для Рен маленькая статуэтка Ан-Мишеннира Лагрека была всего лишь безделушкой, которую можно было продать. Для Яричека, вождя Режущих Уши, она была последним, что осталось у него от отца. Он угрожал войной с Пальцами, чтобы вернуть ее.
— Я продолжаю это делать. — Она даже не поняла, что сказала это вслух, пока рука Седжа не сжалась на ее плече. — Я продолжаю подвергать людей опасности. Я продолжаю причинять им боль. Из-за своих амбиций. — Как она причинила боль Трементису. Седж выжил, а Леато — нет.
— Но теперь ты все исправляешь.
Он подумал, что она говорит о Кираличе и несостоявшейся встрече. Он не совсем ошибался и был прав, когда говорил о ее мыслях. Не успела Рен сделать глубокий, успокаивающий вдох, как с соседней улицы донеслись крики.
План Седжа был элегантен в своей простоте. Бранек занял старую базу «Режущих ушей»? Тогда Узлу следует попытаться вернуть ее. Поскольку их связи с Варго были публично разорваны, это не выглядело отвлекающим маневром, потому что таковым не являлось: Рен и Седж шли по следам настоящей уличной войны. Этого было недостаточно, чтобы попасть прямо в здание, но им это и не требовалось.
Узкий центральный холл дома, как стрела, простреливался спереди назад. По обеим сторонам отсутствующие двери были заменены воловьей шкурой и тканью или потрепанными занавесками из бусин, прорезиненных, как десны старухи. А поскольку Лейсуотер любил хорошие драки — пока они могли наблюдать за ними из безопасных окон или с крыш, — комнаты были пусты.
В основном пусты.
Одна из занавесок затрещала, когда они приблизились, — единственное предупреждение перед тем, как выпущенная с высоты бедра ракета снесла Седжу колени. Он с грохотом ударился о стену, а ребенок с удивлением приземлился ему на задницу.
Это был парень не старше Джаги, и он уже готов был начать выть, когда Рен опустилась на одно колено. — Упс! — сказала она, позволяя своему смеху прозвучать в ее голосе. — Мой друг не смотрел, куда идет. Седж, скажи этому малышу, что тебе очень жаль.