— Он столкнулся со мной... — Седж сглотнул, когда Рен бросила на него многозначительный взгляд. — Ладно, — проворчал он. — Мне жаль.
Мальчик даже не слушал, уставившись на Рен с открытым ртом. — Ты — Черная Роза! Гаф-гаф! Гаф-гаф! Нас ограбила Черная Роза!
— У нас мало что есть для нее, чтобы забрать, — раздался изнутри комнаты голос, грубый от боли и возраста. — Лемьи, вернись сюда и оставь чужаков заниматься своими делами.
К несчастью для него, дела Рен находились в этой комнате. Когда второй ребенок выглянул наружу, Рен позволила девочке добавить свой вес к весу парнишки, и они вдвоем протащили ее через занавеску.
В захламленной комнате без окон на табурете сидел старик с сильно искривленной ногой и держал на коленях младенца, а другой ползал на куске изношенного холста, наброшенного на щепчатые доски пола. При виде Черной розы у мужчины отпала челюсть, но его руки остались твердыми на руках ребенка.
Рен осторожно высвободилась из рук двоих, державших ее, и сказала: — Иди. Идите к своему гафферу.
Подозрительность, сжимавшая взгляд старика, ослабла, как только Лемьи и девочка благополучно вынырнули из-за его кресла. — Это из-за вас там суматоха? — спросил он, кивнув в сторону входа.
— Просто пользуюсь этим, — ответила Рен. — По соседству есть кое-кто, кого нужно спасать. Если ты не против пропустить меня, дедушка, и разрешишь моему другу остаться, чтобы присматривать, то получишь нашу благодарность в виде плотного обеда для себя и этих детей.
Это было лучшее предложение, чем деньги, которые могли привлечь внимание. Старик поджал губы и кивнул. Не знаю, что вы имеете в виду под «через, — но достаточно хорошо. Только быстро займитесь своими делами, а то я заставлю вас в качестве платы поменять подгузники этому малышу.
— Мой друг знает в этом толк, — усмехнулась Рен и отошла в угол, прежде чем Седж успел только взглянуть на нее.
Ее веселье быстро улетучилось. Когда она отодвинула кровать, ее пальцы обнаружили очертания люка, неправильной формы, чтобы скрыть его присутствие. В Лейсвотере было полно отсеков и ходов, которые использовались контрабандистами для перевозки товаров и сокрытия незаконных дел, когда налетали соколы. Главное, что этот люк выходил как в это здание, так и в соседнее.
Люк со скрипом открылся, и в него хлынула тьма, готовая поглотить Рен целиком. Ее мышцы напряглись, отказываясь двигаться. Когда я в последний раз заходила сюда...
Позади нее гафер ворчал: — Сейчас мы потеряем там всех детей.
— Почему бы вам не подождать в коридоре? — предложил Седж. — Так будет безопаснее.
Рен слышала, как он проталкивает гаффера и детей за занавес, но не могла повернуться, чтобы посмотреть. Все ее внимание было приковано к темноте внизу. Из проема доносился запах болотной гнили, а свет фонаря отражался от мутной воды внизу. Прилив или нет, Лейсуотер всегда погружался в грязь.
Рука Седжа снова легла ей на плечо. — Я останусь здесь с фонарем на случай, если тебе понадобится отступить. Просто иди на свет, хорошо?
Она положила свою руку на его, сжала и отпустила. Она не могла отступить. Это был единственный путь: Даже при нападении Режущих Уши люди Бранека были не настолько глупы, чтобы оставить двери без охраны. И она была единственной, кто мог пройти через этот проход.
Рен сняла маску. Как бы ей ни хотелось сейчас быть Черной Розой, она не хотела, чтобы эта грязь заляпала ее маскировку. Заправив обрывок кружева в косу, она заставила себя опуститься на дно.
Световой камень, который она отстегнула на запястье, показал заляпанный грязью подвал с гнилыми деревянными сваями и стертыми нуминатами, начертанными на крошащейся каменной кладке. Даже приседая, она рисковала удариться головой; ей приходилось пробираться вперед на локтях и коленях, как какой-нибудь раздувшейся болотной саламандре. Она изо всех сил старалась держать запястье высоко и ровно, свет отбрасывал вокруг нее круг танцующих теней.
Как Злыдень, извиваясь и уползая. Когда Рен проходила здесь в последний раз, она боялась, что здесь могут затаиться чудовища. Теперь она знала, что они реальны. Она видела, как они убивают.
Они во сне, сказала она себе, стараясь унять сердце. Ты не видела их уже несколько месяцев. Их здесь нет.
Но иногда они переходят на другую сторону.
Рен поползла быстрее.
Здесь, внизу, было трудно расслышать крики. Как долго еще будет продолжаться отвлекающий маневр? Может ли кто-нибудь услышать ее приближение? А если люк на другом конце заколочен? Она протиснулась под низкую балку, оказавшись лицом почти в воде. На дальней стороне было больше места, и когда она коснулась досок над головой, они поднялись без протеста.